— Это мальчик «для игры». Взрослые в «Джунглях» использовали его в своих сексуальных играх. Я ему помог. И теперь оберегаю его.
Определенно, представления Адама отличались от тех, что были приняты в семье Миллеров. Назвав Килани немым, Бастьен избежал неловкого момента, но не предвидел остального. Жад с наивностью, которая, впрочем, должна была давно покинуть ее, уставилась на мальчика, пока тот жадно доедал свою порцию пиццы, а потрясенная Манон просто опустила свои приборы на тарелку.
У нее на глазах выступили слезы. Случилось ли это под воздействием алкоголя? Или антидепрессантов? Или же от осмысления услышанного? Килани утратил всякий интерес к своей еде и с озабоченным видом, пытаясь понять, что происходит, встал из-за стола, чтобы подойти к ней.
— Все в порядке, милый, — улыбнувшись, успокоила она его. — Ты тут ни при чем. — А затем повернулась к Жад. — Ты закончила? Оставим мужчин, пусть побеседуют в гостиной, а десерт подадим позже. А ты пойдешь со мной, — обратилась она к Килани, — я покажу тебе другие фотографии.
На сей раз настала очередь Манон взять его за руку.
Вернувшись на диван, Бастьен взял сигарету и предложил другую гостю. Адам прикурил и сунул зажигалку Бастьена к себе в карман.
— У меня неприятности, — начал сириец. — Я помог Килани и рассердил этим опасных людей. Сегодня утром они убили собаку и положили ее у моей палатки. Как предупреждение. Не знаю, как долго я еще смогу защищать его. Я бы хотел, чтобы он покинул «Джунгли».
— У него есть кто-нибудь во Франции?
— Скорее всего, нет. Мой друг Усман сказал, что уже больше месяца видит его в лагере. Килани не оставался бы там так долго, если бы у него было где осесть. Он, как и все остальные, пытается перебраться в Англию.
— А я что могу сделать? — беспомощно развел руками Бастьен.
— Мне бы хотелось, чтобы ты рассказал мне, как происходит переправа на пароме. Как следует поступить, чтобы избежать полиции и проверок.
Бастьен сделал глубокую затяжку.
— Ты должен знать, что это почти невозможно. Повсюду есть колючая проволока, вертолеты, тепловизоры, собаки, самые разные полицейские подразделения — и это ты еще не добрался до таможенного контроля. Кроме того, Килани может свалиться с грузовика, его может раздавить грузом, или же он попадет под машину, пытаясь залезть в нее. А если бы я попробовал провезти его в багажнике своего автомобиля, как простой турист, мне светило бы пять лет тюрьмы.
— И все же придется найти решение, — упрямо возразил Адам.
— Я тебя не понимаю. Таких ребятишек в «Джунглях» тысяча. С чего вдруг ты решил помочь именно этому?
— Потому что он, а не другой, повстречался на моем пути. Я не выбирал.
— Знаешь ли ты, что, помимо риска провала, все это обойдется тебе в огромную сумму. Что ты будешь делать без денег, когда найдешь Нору и Майю?
— Совокупность всех этих препятствий обескураживает, согласен. Но если осиливать их одно за другим, то нет ничего непреодолимого. Я над этим подумаю.
Адам подходил к делу с точки зрения логистики. Как будто речь шла не о его жене и дочери. Бастьен потер виски и, прежде чем решиться помочь, несколько мгновений колебался.
— Возможно, есть другое решение. Но тогда рискуешь ты.
— Говори, друг.
— Так вот. Сейчас с тобой говорит не друг, а полицейский. Это насчет тех фотографий, что ты принес мне на службу. Скажем, к ним проявили интерес высокопоставленные лица. Которые могут без проблем обеспечить переезд в Англию.
— И чего же эти лица хотят от меня?
— Как ты и подозревал, те парни на снимках никакие не имамы. Один из них, предположительно, вербовщик ИГИЛ. Контрразведка хотела бы, чтобы ты внедрился в салафитскую мечеть и, если возможно, завербовался.
— Вы хотите, чтобы я узнал, каковы его намерения, и сообщил вам?
— Так точно.
— А в виде вознаграждения я получу гарантию, что Килани будет доставлен в Англию?
— Да, только знаешь ли ты…
— Не знаю, — перебил его Адам. — Я согласен. Я это сделаю. Для мальчика. Кому я должен передавать сведения?
Адам снова стал профессионалом. Он был уже не Адамом, а капитаном Саркисом.