Прежде всего она удивилась. Почти отпрянула. Потом ощутила прикосновение его кожи, детской и все же шершавой. Запах грязной одежды. Увидела черный затылок. Тонкие запястья. Совсем ребенок. Она почувствовала, как у нее сжалось горло.
— У меня их полно. Если хочешь, я тебе покажу.
Усевшись за стол, Килани не спускал глаз с огромных лепешек, переполненных расплавленным сыром. Чтобы не испытывать его терпения, мальчику выделили первую порцию.
— Они с курицей, — уточнила Манон. — То есть я хочу сказать, что свинины там нет.
— Я не мусульманин, — заметил Адам. — Но и не христианин. Я думаю, что бог — это выдумка.
— Значит, можно достать бутылочку вина? — развеселился Бастьен.
— Наконец-то! А я уж начал сомневаться, что мы во Франции.
Бастьен встал и направился в кухню, а Жад не упустила случая завладеть гостем.
— Кстати, о Франции: где вы так хорошо выучили французский?
Адам вытер губы салфеткой и повернулся к девушке:
— Все мигранты говорят по-французски. Знаешь, какие три слова они выучивают первыми? «Да», «нет» и «убирайся». Правда, они произносят «убурайся». Это то, что им говорят чаще всего.
Жад не нашла ничего смешного в этой шутке, которая таковой и не была. Смущенный Адам дважды кашлянул и вновь посерьезнел.
— Мой отец преподавал французский в университете Дамаска. В соседней стране, в Ливане, случилась гражданская война, а в восемьдесят первом году был убит посол Франции. Ливанцы подумали, что это нападение совершила моя страна, и отношения с Сирией сделались натянутыми. Все всех подслушивали: Франция, Сирия, Ливан. Мое правительство стало искать переводчиков с французского языка, и тогда они связались с отцом и попросили его работать на них. Мы так никогда и не узнали, кто же убил вашего посла, но мой отец остался на своей должности, а потом несколько лет работал в посольстве Сирии во Франции.
— Так вы знаете Париж?
— Во всяком случае, меня много раз возили туда. Первые мои воспоминания связаны с коридорами отеля «Крийон»[64], где мы жили во время официального визита. Отец говорил, что именно там я сделал свои первые шаги. Он был страстно влюблен в вашу страну и каждый вечер рассказывал мне об истории Франции. Потом я всегда одинаково легко читал книги и на твоем языке, и на сирийском. Ты «Фантомаса» знаешь?
— Признаюсь, не особенно. Это ведь был какой-то супергерой, верно?
— Почти. Но уж во всяком случае герой моего отрочества.
Манон снова положила всем по большому куску пиццы, и Килани в мгновение ока проглотил половину своего. Адам допил свой бокал и согласился, чтобы ему налили еще. В этот момент его глаза встретились со взглядом Манон, которая как-то неуловимо изменилась в течение разговора.
— Мне искренне жаль, Манон. С моей стороны было крайне бестактно столько говорить о своем отце. Бастьен рассказал мне о вашем горе. Примите мои извинения.
Она пожала плечами, как будто это не столь важно. По правде говоря, она об этом даже не подумала.
— А я, Адам, знаю про вашу жену и дочь, — ответила Манон. — Надеюсь, вы скоро с ними встретитесь.
В знак благодарности сириец только кивнул.
— Бастьен сказал, что вы тоже были полицейским?
— Да, в течение шестнадцати лет. Капитан Саркис, Дамасское подразделение по борьбе с преступностью, к вашим услугам.
— Капитан? — удивилась Жад. — А мой отец лейтенант. Выходит, вы старше его по званию? Типа, можете отдавать ему приказания?
Адам и Бастьен весело переглянулись.
— В принципе, да, — ответил сириец.
— А Килани тоже приехал из Сирии? — не унималась Жад.
— Нет. Думаю, он суданец. Но больше практически ничего о нем не знаю.
— Тогда как же вы познакомились?
[64] «Крийон» — роскошный пятизвездочный отель на площади Согласия в Париже, открылся в 1909 г.