— Так кто же такие Биррел и Маггат?
— Начальники личных охран.
— Вот это да! Кларенса и Перселла?
— Нет, Ватсон. Им теперь нужна другая охрана. Джойса и Вордуорта.
Далее мы молчали. Профиль Холмса еле виднелся в темноте. Но знание частично заменяет зрение — я понимал, что в мозгу моего друга зреет разгадка этого ужасного дела.
И тут мне показалось, что и в моем мозгу тоже вызревает ответ, буквально набухает, как опухоль. Я прикрыл глаза — и на мгновение обстоятельства и детали сложились в ясную картину. Так, вероятно, археолог вдруг выкладывает вазу из черепков. Я попробовал удержать вазу в голове — но осталась лишь память о ней.
Назавтра мне удалось отоспаться без снов. А проснулся я от того, что кто-то довольно бесцеремонно тряс меня за плечо. Впрочем, что значит «кто-то»? Конечно, Холмс.
— Одевайтесь. В три часа нас ждут в «Альбионе».
— Шерлок, с каких пор мы с вами завтракаем в «Альбионе»?
— С тех пор, как постоянных клиентов вышибает молнией, — ответил Холмс с кривой улыбкой.
За столом нас оказалось восьмеро. Кроме смутно знакомых Биррела и Маггата, как-то осевших и посеревших, и, разумеется, нас с Холмсом, по периметру стола располагались четыре весьма занятных персонажа.
Начнем со священника в полном облачении, с круглым ухоженным лицом. Среди мрамора и хрусталя «Альбиона» он выглядел элементарным ряженым, но держался вполне вальяжно. Рядом с ним сидел мужчина лет тридцати, одетый дорого и неброско, с лицом красивым, но как бы с неуловимым дефектом. Присмотревшись, я понял: это составленное из правильных черт лицо было лишено всяческого выражения, как у манекена. Оставшиеся двое были еще диковиннее.
Первый (иначе — седьмой) был огромен и избыточен. Он сидел неподвижно, но казалось, что он бурно жестикулирует; волосы его были причесаны, но казались растрепаны; цвет их был невыразительно каштановым, но по странной аберрации зрения представлялся рыжим. В общем, этот человек походил на мощно пенящуюся жидкость, чудом загнанную в опрятный сосуд и ежеминутно готовую вырваться наружу.
Последний, восьмой, был худощав и бледен. Скажем точнее — он был костляв и бел, как сама смерть. Глубоко посаженные глаза светились тускловатым светом, выражая нечеловеческую, дикую по силе волю. Сперва, при беглом взгляде, этот человек казался очень молодым, но чем пристальнее на него смотреть, тем старше он становился — и уже через минуту он выглядел древним и ветхим, практически мертвецом, удерживающимся в теле лишь пресловутой волей.
Подали паштет из дичи, бекасов в соусе из шампиньонов, фрикассе из яблок с бересклетом и анжуйское 1863 года.
— Перейдем к делу, — сказал гигант, в два счета управившись с паштетом и вытирая губы сафьяновой салфеткой. — Я Джойс, это (он кивнул на мертвеца) мой коллега и компаньон Вордуорт. Биррела и Маггата вы уже знаете. Отец Дженкинс представляет здесь интересы Ватикана — все же в борьбе с сатаной католики преуспели поболее лютеран. Всё. Ах да… Мистер Грей — так, кажется? — служащий нашей компании по особым поручениям.
— Частный детектив? — со всей учтивостью переспросил я. Джойс затруднился с ответом, но его выручил Холмс.
— Наемный убийца, — пояснил он с очаровательной улыбкой.
— С чего вы это взяли, любезнейший? — сомкнул брови великан.
— Что ж, — безмятежно отвечал Холмс, разделывая тем временем бекаса, — если вам это действительно интересно: характерная мозоль на указательном пальце правой руки…
Громко звякнул нож о тарелку.
— Достаточно! — негромко, но необыкновенно внятно сказал Вордуорт. — Грей — наемный убийца, да и мы с тобой, Гарри, не ангелы. Но сейчас речь не о наших грехах, а о смертельной опасности, в которой мы находимся. Мы готовы принять любые действенные меры, в том числе выходящие за рамки закона. Для обсуждения этих мер мы тут и собрались. Итак, начнем.
Тарелки его стояли на столе чистые, словно этот скелет не нуждался в еде. Бросив, однако, взгляд на общие блюда, я понял, что Вордуорт успел сожрать свою долю, включая фрикассе. Сам я, между тем, все держал возле рта вилку с одним и тем же кусочком паштета. Обозлившись на себя, я направил паштет в рот.
Вкус у него оказался грандиозный.
— Кем бы ни был наш враг, — продолжал живой мертвец, — он изощрен и могуч. Наша цель — спастись. Найти и обезвредить его — лишь средство, но самое радикальное. Ваша задача, господин Холмс, — найти. Вы нуждаетесь в стимуле — что ж, я понимаю: деньги вы презираете, а наши жизни вам глубоко безразличны.
Холмс с непроницаемым лицом разделывал бекаса.
— У каждого из нас есть, однако, своя ахиллесова пята, господин Холмс. Ваша — честолюбие. И если одного лишь вызова тайны вам недостаточно, то… — он метнул через стол в направлении моего друга вчетверо сложенную газету. Я успел заметить весьма узнаваемый силуэтный профиль Холмса и фрагмент заголовка «…ОБУЗДАЕТ ЛИ…».
Нож в руке Шерлока дрогнул. Он — вроде бы небрежно — развернул газету и пробежал глазами небольшую статью. Я видел, как бешенство борется в душе Холмса с обыкновенным его стоицизмом. Наконец он отодвинул от себя газету воистину царственным жестом.
— Конечно же, мистер Вордуорт, вы не знаете этого развязного газетчика.
— Конечно нет. У меня другой круг общения. Но получилось так, что у вас, как и у нас, нет дороги назад.