Спасти Спасителя. Клад, который не достался никому: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он помнит эту встречу во всех подробностях, хотя прошло тридцать с лишним лет. Он сразу заметил невысокую девушку в скромном, белом платьице с косичками-крендельками. Она был совсем не похожа на деревенских девчат, смуглых, крепких, в крикливо ярких платьях.

Он не сводил с нее глаз, но не решился подойти познакомиться, хотя и не был стеснительным парнем. Невысокий, ладный, умеющий поддержать разговор, начитанный хлопец, он не был обделен вниманием местных девчат. Но местные красотки, говорливые, с грубыми ладонями и развязанными манерами, совершенно не соответствовали его представлению о Той, Единственной, образ которой взлелеяли книги, которые он поглощал тогда в невероятном количестве. Она должна быть вот такой – светлой, тихой, беззащитной. Чуть-чуть неземной.

Незнакомка стояла в стороне одна и выглядела растерянной. Позже она рассказала, что пошла на танцы только по настоянию двоюродной тетки, которая приехала в гости. Той очень хотелось «выйти в люди».

Петрович избавился от своей навязчивой собеседницы и стал искать повод подойти к девушке.

И тут ему неожиданно помог тезка – Михайло, тракторист из соседней деревни, вечно подвыпивший, бесцеремонный малый.

Он потянул Надюшу в круг танцующих, бурча что-то невразумительное, а та испуганно пыталась вырывать у него руку.

Петрович в три прыжка преодолел площадку и крепко сжал руку тезки. Тот хмельно хмыкнул и отстал: ему все равно было за кем ухаживать.

Михаил представился Надюше и сказал, что обязуется обеспечить ее безопасность. Он очень старался понравиться незнакомке: завел умный разговор об истории родного края, предложил показать местные достопримечательности.

Девушка разрешила проводить ее домой. Всю дорогу шла чуть впереди, низко опустив голову. Он смотрел на ее белые бантики, нежный пушок на шее и изнемогал от нежности, растерянности и смущения. Что на ее личике? Презрительная ухмылка? Скучающая гримаска?

А вдруг – благосклонная улыбка? На затихшей улице, наполненной чудным запахом цветущей сирени, он таял от влюбленности. У своего дома девушка, наконец, взглянула на него, порозовела от смущения, протянула руку и убежала за калитку.

Намного позже, когда он вместе с внуком смотрел мультики Диснея и смеялся над его влюбленными героями, взлетающими к небесам в облачке порхающих сердечек, то подумал, что это, пожалуй, наиболее точный образ пережитого в тот памятный вечер их первой встречи.

Ночь он провел в мечтах и сомнениях. Как продолжить ухаживание?

У него был опыт отношений с девушками.

Он считался в районе женихом завидным – не пьет, серьезный, работает на государственной службе, всегда вежлив. Его обхаживали не только девушки, но и их маменьки, старающиеся расположить к себе кандидата в зятья. Но навязчивые маменьки и их дочери его скорее отпугивали…..

Он предпочитал скоротечные романы.

Отношения с разбитными молодками ни к чему не обязывали. И сценарий подобных отношений был прост. Провожая девушку, можно было на первом же свидание ее приобнять, поцеловать и, не так уж редко эта встреча приводила к своему логическому концу, особенно летом, на сеновале или лавочке под одурманюще пахнущей сиренью.

Нередко инициатором сближения были девушки, а Миша не возражал … Соблазнительницы знали правила любовных игр.

Но эта милая девочка заслуживала длительного и изысканного ритуала ухаживания. И он впервые пожалел об отсутствии такого опыта. Легкомысленные отношения не приучили его быть кавалером в красивом смысле этого слова.

Вечером следующего дня он стоял у ее калитки с букетом сирени. Огромная охапка ветвей, покрытых тяжелыми белыми и темно-фиолетовыми кистями, должна была намекать на силу его чувств. Надя вышла к нему та же вчерашняя, чистенькая, светленькая и такая же далекая. Сирень пришлось оставить дома, она была не в состоянии нести такой большой букет.

На этой встрече она снизошла до диалога с ним, рассказала, что пошла учиться на медицинском, после смерти отца, долго и тяжело болевшего и не встававшего с постели последние шесть лет. Эта грустная история тронула его….

Михаил шел рядом и изнемогал от желания упасть перед ней на колени и сказать, как он влюблен. И только полная уверенность, что он будет отвергнут или высмеян, удержала его.

Петрович улыбнулся: какие это были сладостные воспоминания.

Теперь от памятной для него деревни осталась три десятка домов, половина были заброшена и заколочена. Только с началом дачного сезона деревушка оживала.

В центре ее стоял магазинчик, старенький деревянный домик, тщательно выкрашенный, с подлатанным крыльцом и крышей. На стене висел новенький яркий стенд с крикливыми плакатами, рассказывающими об исключительном благополучии белорусской деревни и выглядевшими насмешкой над реальностью.

Одну стену магазина занимали полки со спиртными напитками, в основном дешевым пойлом, погубившим немало деревенских мужиков.

У другой стены на стареньких стеллажах лежал скукоженный местный хлеб, который завозили раз в три дня. Он был удивительно невкусным, и все, кто имел возможность, привозили хлеб из ближайших городков.

Небольшой торговый холодильничек со стеклянной дверью был заставлен йогуртами, творогом, сырками. Все – с просроченным сроком годности, так как эти продукты – излишняя и дорогая роскошь для местных жителей. Надо было бы отчитать продавщицу, но он промолчал, рассчитывая получить от нее какую-нибудь информацию.

Василиса, завмагазином, молодая, безобразно толстая женщина, угодливо поспешила навстречу участковому, насколько позволял ей огромный живот. Свою полноту она объясняла болезнью, на которую жаловалась всем заходившим в магазин. Но народная молва утверждала, что причиной было обжорство, провоцируемое дармовыми продуктами, которые она умело «выкраивала» при списании просроченного.

Но этим разговорам Петрович не слишком верил. Жители и особенно жительницы деревушки любили посплетничать, позлословить, домыслить, особенно если чье-либо благополучие или удача вызывали зависть

Если кто-нибудь выделяется из их среды явным или мнимым превосходством, то сразу становился объектом завистливо-враждебного отношения. Слухи порой один нелепее другого распространялись с невероятной скорости, поэтому Петрович скептически относился к местным «информаторам».