«Нервишки у меня расшалились не на шутку. Надо взять себя в руки, – думал он. – Необходимы силы и выдержка, чтобы принимать неудачи, без которых не может быть успеха».
С восьми утра он стал названивать медэкспертам. Трубку подняли только в девять. Выводы экспертов были неожиданными. Валютчик умер от сердечного приступа. Что было неудивительно – организм ослаблен отсидками по тюрьмам, сердце барахлило, перенесенный грипп сыграл свою пагубную роль, да и возраст.
– Ему достаточно было сильно испугаться, и все – обширный инфаркт, – уточнил эксперт.
–Ну, а если он пережил другое сильное чувство. Ненависть, например. Или неожиданную радость.
–Ну, что я тебе не скажу? Любое сильное чувство могло так подействовать. И радость тоже. Если сильная. А ты что считаешь, что покойник в этой-то ситуации мог чему-то обрадоваться? – сыронизировал медэксперт.
Нилов понял, что его вопрос звучал глупо, но он даже самому себе не мог до конца вразумительно объяснить, что заставляло его рассуждать подобным образом.
Непросто было испугать валютчик до смерти. Он человек бывалый. В жизни, и в зоне поведал всякого, а если картины у него не было, то и бояться особенно ему было нечего. Хотя почему он решил, что дело именно в картине…. Могло быть, десятки других причин. Мог прийти выяснять отношения, например, обманутый муж. Ведь приходила к нему женщина пару дней назад. Вопросов много, но ответов еще больше.
Он с ребятами снова отправился на квартиру Фраермана. Они пересмотрели все оставшиеся коробки. Простучали стены и пол. Единственной неожиданной находкой стала старая одежда в нескольких коробках.
– Тайников нет, – сделал вывод лейтенант Волков, когда они в уставшие повалились на единственную кровать. – Картины нет, и, похоже, не было.
Расстроенный Нилов предчувствовал очередную бессонную ночь.
Он снова в тупике.
Часть 14
Сергей Ивановский (Антиквар)
Увы, от мудрости нет
в нашей жизни прока,
И только круглые глупцы
– любимцы рока
О.Хайям
Хлыщ подливал Антиквару коньяк. Тот, узнав о смерти Валютчика, так разнервничался и раскричался, что почувствовал себя плохо.
–Я приказал только поговорить с ним. Только пощупать. Неизвестно, была ли у него вообще картина. Предложить деньги. Зачем его бить стали, за что?
Хлыщ оправдывался:
– Да тут, понимаешь, обстоятельства. Череп, старшим я его назначил, в отсидке был с этим, покойником. И там они что-то не поделили, то ли в карты он его обмухливал, то ли нары не уступил. Валютчик, этот парень, весьма себе на уме, с богатым прошлым. Ну, он ребят послал. Сходу. Они и вышли из себя. Решили припугнуть. А он умер, почти сразу, разок только и ударили. Задыхаться стал, хрипеть и обмяк. Сердце, наверно.
–Неужели у нас все такие кретины, Хлыщ? Пол извилины и та под линейку в бестолковках у этих ребят. Ты, понимаешь, какой шум менты поднимут.
Хлыщ нервно крутил в руках рюмку.
–Да чисто все будет, ребята ушли через черный ход, не видел их никто.
– Череп стал выяснять отношения на работе? Для ментов ниточка. Избавься от этих бестолочей на время. Отправь куда-нибудь подальше. В глубинку на три-четыре месяца. Пока рассосется. Они для серьезных дел не годны теперь.
Чтобы успокоиться и взять себя в руки, Антиквар прекратил разговор и подошел к окну. Светало. Небо загоралось тем загадочным оранжевым светом, который так завораживал его в детстве.
– Про картину узнавали?
–Он все категорически отрицал, обзывал их, высмеивал, – признался Хлыщ.
–Квартиру хоть осмотрели.