Антиквар познакомился с ним случайно – тот работал сторожем на автостоянке. Ухоженный, всегда в чистой спецодежде, аккуратно постриженный мужчина с таким потухшим взглядом, который ужасал больше, чем грязная одежда и непрезентабельный вид. Антиквар сначала просто решил помочь ему и взял к себе. К тому времени он уже мог позволить себе что-то вроде секретаря или координатора. И Хлыщ прекрасно справился с этими обязанностями. И из благодарности был предан ему.
Антиквар позвал ему.
– Выбери толковых ребят, пусть они аккуратно пощупают подозреваемых в краже картины.
Через день Хлыщ сообщил, что никто из троих не вызывает подозрений, но других «кандидатур» на удачливого похитителя шедевра найти не удалось. Криминальные «спецы» от кражи открещиваются, и есть резон им верить. Если бы картина была у них, они бы с удовольствием ее продали. Шум вокруг нее подняли слишком большой, а их бизнес тихий – они привлекать внимание не любят. Так что вор – человек случайный.
Часть 12
… г. н. эры
И стоял народ и смотрел.
Насмехались вместе с ними
и начальники, говоря:
других спасал; пусть спасет Себя Самого.
Евангелие от Луки
Гл.23 стих.35.
Распятый долго умирает в ужасных мучений. Жизнь теплиться в теле, искореженном деревянным крестом. Мышцы воспаляются, потом каменеют, малейшее движение вызывает боль…. Невыносимы муки жажды и голода …
Часто страдальцы сходили с ума до того, как умирали. Ученик не сводил глаз с Учителя, стараясь мысленно разделить его страдания.
Тот тихо стонал, уронив голову на грудь.
Солнце тем временем достигло зенита и стало беспощадным. Лица распятых стали покрываться волдырями.
На вершине Голгофы было негде спрятаться от зноя. Зеваки разошлась. Мать увели ее спутники. Охранники спрятались в тени валунов, лежавших на вершине.
У Ученик от жары разболелась голова, но он не уходил в тень – он хотел страдать вместе с Учителем. Он лег на землю и набросил накидку на голову. В спину пекло, было тяжело дышать, но голову грело не так сильно.
Вдруг раздались встревоженные крики охраны. Он откинул накидку. Обеспокоенные солдаты в изумлении показывали на небо. На солнце медленно наползала черная тень.
«Учитель, Учитель, смотри», – закричал Ученик. Тот разомкнул слипшиеся веки, с трудом поднял голову.
Медленно, но неотступно наступил сумрак, жара быстро спадала.
Охранники с тревогой переговаривались. Один из них оторвал клочок от холщовой тряпицы, обмотанной вокруг горлышка бутылки, плеснул на нее вина, обмотал ею конец копья и поднес к губам Учителя. Но его взгляд был устремлен на солнце.
Почувствовав запах вина, Учитель посмотрел вниз. Тряпица со спасительной влагой была у самых его губ. Ученик видел, как кадык напряженно дернулся на его шее. Но Учитель взглянул на соседние кресты: на первом несчастный уже безжизненно опустил голову, но со второго на тряпицу смотрел горящими глазами другой страдалец.
– Утоли сначала его жажду, – сказал Учитель солдату хриплым от слабости голосом. Солдат послушно поднес тряпицу второму распятому, и тот жадно вцепился в нее потрескавшимися губами.
Ученик вытер лицо, по нему тек пот. И слезы…
Центурион подошел к нему и спросил:
– Почему ты ходишь за ним??
– Он – мой Учитель. Он никогда не делал ничего плохого. Он исцелял больных. Он воскресил Лазаря. Отпустите его!
–Я выполняю приказ! – ответил центурион. – Нам сказали, что это опасный бунтовщик, и надо быть с ним жестоким. Если он так добр, как ты говоришь, зачем Он устроил беспорядки в Храме?
– Он знает, что делает, – твердо сказал Ученик. – Не нам судить его дела.
– Разве ты его раб, если боишься судить его? – ехидно спросил центурион.