–Можешь сказать: давно умер?
–Часов двенадцать не меньше. Уже закоченел.
Нилов пригласил в комнату соседок-старушек, предложил им присесть на кровать. Те, смущаясь, пристроились на самом краешке, Нилов отодвинул разрядившийся ноутбук, освобождая место для своих бумаг. И отметил, что ночные посетители его не забрали и это странно – вещь дорогая. Плюс источник информации.
Он достал удостоверение. Представился. Старушки дружно закивали головой.
Нилов по опыту знал, что вот бабушки-соседки могут быть или очень полезными свидетелями, или наоборот – весьма ненадежными. Если они неглупые, имеют долгий опыт общения с людьми – бывшие учительницы, врачи, библиотекарши, и добродушные, то их рассказам можно доверять. Скучая на скамеечке во дворе, они замечают много интересного, могут дать вполне объективные характеристики соседям.
Но если старушки не слишком образованные, злобные и ворчливые и, не дай Бог, завистливые, то такие наплетут с три короба, приврут, и невозможно будет отличить правду от их домыслов. Зависть сильно искажает реальность.
Сейчас, по-видимому, был второй случай. Уж слишком явно выражение любопытства на их лицах, и не заметно сочувствия к покойному соседу. А ведь зрелище тяжелое.
– Родные у соседа вашего есть? Кому можно сообщить о случившемся?– спросил Нилов.
– Да как же, сын взрослый есть. Редко, но приходил сюда. Женщин он, – старушка кивнула в сторону кухни, – иногда приводил, на ночь они у него оставались. Такие, знаете, – лахудры…– уточнила шепотом вторая старушка, повязанная по-деревенски цветастым платочком.
–Вот на той неделе…. – с готовностью затараторила первая, моложе, в кокетливом беретике с брошью, навязчиво блестевшей стекляшками.
–Он всегда так жил? – перебил ее Нилов и ткнул ручкой в сторону коробок.
Старушки неуверенно переглянулись и признались, что они не знают, потому что не были в этой квартире лет двадцать. Последний раз заходили на похоронах его матери. «Царство ей небесное, доброй женщины».
– Тогда все было у них по-другому – путем. Мебель, ковры, посуда, хорошо жили, отец – бухгалтер в универмаге. Я там тоже работала – продавцом, – рассказывала вторая старушка. – После смерти родителей Игорь все это продал. Коробок навез. Сам у жены долго жил. В тюрьме сидел, да вы ж, наверно, знаете. Квартира в это время запертая стояла. Пять лет. Никто не приезжал даже посмотреть, что с ней, – тараторили старушки.
Нилов жестом прервал ее.
–Давно он вернулся в этой квартиру.
–Да годика два уже прошло.
В комнату заглянул милиционер, доложил: «Соседи ничего не видели, не слышали».
–Как обычно, – вздохнул Нилов. И сказал операм:
–Начинайте осмотр квартиры. Будьте внимательны. Ищите тщательно. Не пропускайте ничего. Такое впечатление, что убийцы квартиру не обыскали.
Нилов повернулся к старушкам:
–Ну а вы видели, слышали что-нибудь этой ночью? Людей незнакомых в подъезде не встречали?
Соседки постарались вспомнить: «Кажется, слышны были голоса, вроде ходил кто по кухне, стул двигал». Назвать точное время они не могли, но стали так словоохотливо высказывать свои предположения, что Нилов дал им подписать протокол и попросил их поприсутствовать при осмотре. И они с неприятным ему, жадным любопытством стали наблюдать за происходящим в квартире.
Сил и времени у оперов хватило только на десятка два коробок. В одних действительно была бытовая техника, соответствующая надписям. В других валом лежали книги, в основном – дешевые детективы. В третьих – ширпотреб: упаковки расчесок, сувениров, женских трусиков.
–Всем понемногу торговал, – заметил лейтенантик, с улыбкой показывая стринги, украшенные розовыми перышками.
–Вы не белье женское перебирайте, а ищите, – раздраженно приказал Нилов.
Ничего ценного не нашли. Не было и картины. Хотя он и не особенно надеялся ее найти.
–Ладно, – распорядился Нилов, – опечатайте квартиру. Поехали в отдел. Завтра с новыми силами продолжим.
По он размышлял: конечно, это убийство могло быть и не связано с похищением картины. Фраерман – человек с криминальным прошлым. Убийцами могли быть его бывшие подельники, например. Или домушники по наводке квартиру хотели обчистить. Но если картина была у него, Фраерман мог и отдать ее преступникам, не выдержав побоев.
Нилов долго не смог заснуть этой ночью, бродил по квартире, сопоставлял факты, искал ответы на вновь возникшие вопросы. Лег, сон не приходил, он с ненавистью смотрел на часовую стрелку, которая издевательски, изредка вздрагивая, двигалась еле-еле.
Встал, долго стоял у окна. Огромный город, погруженный в ночь, был украшен загадочным светом фонарей. Как красиво! А он разучился замечать красоту окружающего мира.