Спасти Спасителя. Клад, который не достался никому: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нилову откладывать операцию на два дня не хотелось, но ребята были правы. Знакомство на выставке – удобный предлог для нужного разговора.

Часть 17

Андрей Нарышкин

Нет ничего тягостней,

чем хранить про себя какую-либо тайну.

Лафонтен.

Андрей вздрагивал от каждого шороха за дверью. Страх измучил его. Ему надо пойти в такое место, куда не ходят ни бандиты, ни менты. И хотя бы пару часов провести, не оглядываясь и не вздрагивая.

В музее открылась новая выставка. Он решил, что пойдет на нее, и это отведет от него подозрения.

Выставлены были иконы из провинциальных музеев.

С потемневших от времени досок на него смотрели самые разнообразные святые: грозные, благонравные, величественные, а иногда – смешные: круглолицые, бородатые и лупоглазые.

Андрей долго стоял перед одной из икон. На ней было изображено святое семейство. Младенец Иисус тянул свои непропорционально длинные ручки к полевому колокольчику, трогательному примитивностью рисунка. По-крестьянски загорелая богоматерь прижимала малыша к себе, с тревогой глядя на посетителей музея.

На соседней иконе Бог-Отец, старик с лохматой, нечесаной бородой, строго насупил брови под духом божьим, изображенным в виде голубя, больше похожего на упитанного курчонка. Он не был похож на грозного судию, а скорее на дедушку, старающегося выглядеть строгим.

Андрей позавидовали их создателям, творившим эти шедевры в полном согласии с самим с собой для тех, кто, как и они, верили в изображенное искренне и простодушно.

Он не был верующим, но текст Библии знал хорошо: он много раз вместе с дедом перелистывал книгу, иллюстрированную Г. Доре. И дедушка объяснял, что изображено на картинках.

Андрей задержался около одной иконы – «Троица». На ней были изображены Бог-Отец с длинной, тщательно уложенной седой бородой. Он строго, как рассердившийся учитель, смотрел на посетителей, рядом с ним сидел Бог-Сын. Молодой с ярким румянцем и по-детски розовыми губами, он подносил к своим губам ладонь, стараясь спрятать ласковую и добродушную улыбку. Казалось, он хочет скрыть от своего грозного Отца, что умеет только любить и прощать. Он никогда не видел, чтобы Иисуса изображали молодым, веселым, улыбчивым. Этот Христос ничем не напоминал того, умершего с похищенной им картины.

«Вот эту бы икону украсть и дома повесить, – подумал он. – Просыпаться утром, смотреть на нее и верить – все будет хорошо».

И вдруг он заметил, что за ним из зала в зал переходит какой-то человек. Невысокий, хорошо одетый, но Андрей боковым зрением разглядел на его пальцах татуировки в виде перстней. Знак вора в законе. И страх мгновенно вытеснил все другие чувства …

Он испугался и стал отступать к выходу из зала, косясь на своего преследователя. И вдруг услышал за спиной громкий возглас по-немецки.

Какой-то иностранец пытался поднять с пола каталог выставки, на который Андрей наступил.

– Извините, – пробормотал он по-английски.

Мужчина, поднял каталог, взглянул на него вполне доброжелательно, что-то сказал по-немецки, а затем с акцентом по-русски добавил, мол, что он сам виноват.

Потом протянул руку и представился: Питер Сказофф. Андрей насторожился: такая непосредственность показалась ему странной, но он пожал протянутую руку и назвал себя.

Странный немец словоохотливо стал рассказывать, что имел русских предков и приехал, чтобы увидеть их родину. Потом заговорил о выставке икон и с восторгом отозвался о ней.

Таинственный преследователь (Андрей краем глаза продолжал следить за ним) ушел. Немец предложил Андрею продолжить знакомство где-нибудь, где «можно кушать, я хотеть угостить вы».

Андрей торопливо закивал, он хотел, как можно скорее уйти из музея.

Словоохотливый немец привел его в кафе, заказал еду, много выпивки. Андрей сказал, что не пьет, немец был в недоумении: неужели есть такие русские!? И снова заговорил о «русская красота». Навязчивость этого человека смущала Андрея, и он с жадностью принялся за еду, потому что был голоден, и можно было в беседе обходиться кивками и неопределенной жестикуляцией.

Часть 18