Алексей вернулся в отдел эмоционально опустошенным. Он долго сидел за столом и смотрел на них. Во взгляде матери он прочитал вопрос, на который не было ответа.
– Я стараюсь, – виновато прошептал он.
Следующий подозреваемый – бывший валютчик. Он давно болел и не выходил на улицу. Для встречи с ним требовалось разработать другой сценарий.
Телефонный звонок бесцеремонно вырвал Нилова из сна. Он заснул с трудом, спал плохо, с тяжелыми сновидениями. Подушка была мокрой от пота. Лишь под утро сон стал сладко-вязким. И вот – звонок. Лиза подняла трубку и сонно пробормотала: «Тебя!»
В трубке зазвучал бодрый голос начальника: «Здравствуй, Алексей! По делу о хищении картины проходит некий Фраерман?»
–Да, это один из подозреваемых, – ответил Нилов.
–Ну, приезжай тогда, разбирайся.
–Да что случилось?
–Убит он у себя в квартире этой ночью.
Нилов вскочил: только не хватало, чтобы это дело стало обрастать смертями. Он оделся, схватил бутерброд, наспех сделанный Лизой.
Так с торчащим изо рта бутербродом он и вскочил в служебную машину. На заднем сидении дремали лейтенант Волков.
–А вы чего здесь? – удивился Нилов, – Убийство – это же не ваша епархия. Спал бы.
–Начальство распорядилось по-другому, – сладко зевая, ответил лейтенант.
Фраерман жил в центре города в старинном величественном доме.
У двери квартиры их ждал растерянный молоденький милиционер-участковый. Его свежевыбритое лицо было бледно. Он бросился им навстречу. И путаясь в словах, стал докладывать.
– Вы почему не на месте преступления находитесь? – удивился Нилов.
Тот стал бестолково и многословно оправдываться, но Нилов понял, что это первое убийство в его небогатом служебном опыте, и он просто боялся находиться у мертвого тела. Возможно, и труп он увидел впервые в жизни. И забыл все, не слишком прочно усвоенные инструкции.
– Кто же на месте преступления? Как никого? Молодец, – деланно рассердился Нилов. – Давайте ключи от квартиры и обходите соседей. Выясняйте кто, кого, когда видел, слышал. Осмотрите подвал и чердаки.
– Подвала в этом доме нет.
– Ну, будет вам поменьше работы.
Большая однокомнатная квартира валютчика поразила необжитостью и захламленностью.
При изучении материалов дела у Нилова сложилось определенное представление о каждом из подозреваемых.
Валютчика Фраермана Игоря Аркадьевича он представлял человеком, живущим в свое удовольствие. Этакий сибарит, вкушающий сладкие плоды преступной деятельности. В его доме – широкий удобный диван с кучей мягких подушек. Бар с разнообразными напитками: бутылки с этикетками на иностранных языках, а в переполненном холодильнике – баночки икры. И другие деликатесы.
Но квартира, в которую он вошел, выглядела совсем по-другому.
Огромную комнату заполняли коробки с бытовой техникой. На порыжевшем картоне – названия известных фирм. В центре этого склада небольшое жилое пространство: надувная кровать и шаткий журнальный столик с дорогим ноутбуком. Выцветшие обои, ржавые трубы в ванной, кухонная мебель времен ленинского нэпа. В холодильнике пачка прокисшего молока, прилипшие к стенкам морозильника пельмени. То ли скупость, то ли маскировка, то ли равнодушие к себе, нелюбимому. То ли нигилизм, философское презрение к суетности бытия.
Посредине кухни на стуле сидел хозяин квартира. Он был связан удлинителем. Голова откинута назад. На лице несколько гематом.
Медэксперт, любивший сопровождать свою профессиональную деятельность циничными шутками в духе «mementō morī », на этот раз молчал. Он с недоумением рассматривал тело.
У входной двери топтались, вытягивая шеи от любопытства, и перешептывались две старушки-соседки, понятые.
– Что-то смущает? – спросил Нилов у медэксперта.
–Да пока понять не могу. Ударить его, конечно, ударили. Но он не от этого умер. Ладно, после вскрытия разберусь