— Мы не одичаем? — жалобным голосом спросил Малыш, который думал о том же, о чем Белочка.
Он уже представил, как они с ней станут основателями еще одной новой деревни, самой маленькой на свете, всего из двух малолетних гномов, которые без родителей запросто могут одичать.
— Ты — одичаешь, — довольно грубо ответила Белочка, она не любила, когда кто-то вперед нее говорил то, чего она сама боялась.
— Почему это я?
— Потому. Давай лучше спать.
Действительно, лучше, чем спать они сейчас ничего не могли придумать. Копать-то уже копали. Даже если бы они узнали, что все это время шли, а потом бежали в противоположную от Новой деревни сторону, все равно, оставалось только спать. Но они этого не знали, потому заснули без лишних переживаний.
5
Под утро Белочке приснилось, что она дома. Что она забыла затопить печку, поэтому сейчас в землянке холодно, и мама будет ругаться, но ее это совсем не пугало, а даже радовало — как хорошо, когда мама ругается!
— Белка! — сказала мама, просыпайся!
— Да, мамочка, — ответила она, даже во сне удивившись — чего это мама называет ее Белкой, а не Белочкой.
— Белка, — Малыш тряс Белочку за плечо, — вставай!
— А? А, Малыш, это ты…, — разочарованно хриплым со сна голосом сказала Белочка, и резко села, разом вспомнив, все, что с ними было вчера.
— Белка, надо идти.
Действительно, надо было идти. Куда — не понятно, но или идти, или прямо сейчас и прямо здесь основывать самую маленькую на свете деревню гномов. Пожалуй, они к этому еще не готовы. Поэтому — идти. Пока идут есть надежда, что куда-нибудь придут. Пока идут, они чувствуют себя не самыми одинокими гномами в лесу, а временно потерявшимися.
Путь наверх из берлоги пришлось раскапывать, за ночь его завалило снегом, и снова им пригодились снегоступы. Буран утих еще до полуночи, о чем они, впрочем, не знали, и вокруг, между деревьями, лежал свежий снег. Мы бы с вами еще сказали — снег белый и снег чистый, но в тех краях грязного и другого цвета кроме белого снега не бывает. И на этом свежем снегу, в несколько кругов вокруг их норки были…
— Волки! — завопил Малыш.
— Волки, — прошептала Белочка.
Все вокруг было истоптано волчьими следами.
А-а-а-а, — слегка подвывая, Малыш привязывал к валенкам снегоступы, дико озираясь по сторонам и подпрыгивая на попе — это он уже начал бежать, еще не встав. Он вообще-то сразу попробовал побежать, но бежал ровно один шаг, провалившись в снег по самую шапку. Вязаную, из овечьей шерсти, с помпоном, если кого-то сейчас интересуют такие подробности.
— Тихо, тихо, — Белочка все так же шепотом успокаивала его.
Волки и так их учуют, зачем подзывать их криками. Это как если бы колбаса сама причала: пора обедать!
В Старой деревне с волками гномы сталкивались нечасто. Летом эти звери близко к жилью не подходили, еды им в лесу хватало. Зимой гномы в лес не ходили, а деревню окружал высокий крепкий забор. Но волчий вой зимними ночами все слышали. Следы на снегу возле ворот видели. И про то, как однажды, давным-давно волки кого-то загрызли, рассказывали.
Сегодня они бежали сразу в двух неизвестных направлениях сразу. В деревню, которая неизвестно где. И от волков, которые тоже неизвестно где. Так что сейчас они могли бежать в деревню и от волков, в деревню и к волкам, к волкам и от деревни, или от волков и от деревни сразу. Думать было некогда, сидеть на месте — невозможно.
Побежали-побежали, встали, отдышались.
— И-хе, и-хе, и-хе.
Дальше куда бежать? В ту же сторону, или в другую, чуть правее, например? Как выбрать?
— Белка, давай следы запутывать.
— А ты умеешь?
— Ну, это когда ходишь кругами. Я читал. Или задом наперед идешь. Волки подумают, что мы на самом деле ушли.
— И съедят тебя задом наперед. Так тебе приятнее будет?