Снежные существа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

1

Белочкин дом превратился в кучу мусора, когда на него наступил великан. Это было в августе, полгода назад. И винить в этом Белочка никого не может. Только себя. На великана обижаться глупо. Если дом сгорает, виноват не огонь, а тот, кто баловался со спичками. Еще Белочка иногда злилась на Толстого. Это он утащил из пещеры травку, по запаху которой великан их нашел, поймал, а когда они убежали — шел за ними до самой деревни. Они — это Белочка, Толстый, Профессор и Малыш. Друзья, или бывшие друзья, Белочка даже не знала.

Малыша звали Малышом, потому что он всех младше. Совсем не на много, на два года. Это же такая мелочь, ни на что не влияет. Это он так рассуждал, но убедил пока что только себя.

Толстый не был толстым. Он был крепким, но дети любят все преувеличивать.

Белочку называла Белочкой ее мама. Друзья звали Белкой.

А Профессор — это вообще не прозвище, это имя. С таким именем никаких прозвищ не надо. Но в тот год, когда он родился, была мода на старинные имена, красивые, звучные, значения которых уже никто не помнил.

Жили они себе, и до того не тужили, что захотелось чего-то новенького. И пошли гномы в поход, на гору, единственную гору, видимую из деревни. Собственно, это вообще единственное, что видно из деревни, кроме леса. Подбил всех Малыш, своими сказками про великанов. Будто бы на горе живут великаны, и огоньки, едва заметные по ночам, это их костры. Кто же мог подумать, что это действительно костры великанов. По крайней мере, один костер одного великана. Есть ли еще на горе великаны, гномы не узнавали, как-то не до того было. Им и одного хватило, чтобы разнести деревню в клочья и на кусочки. Они дошли до горы, поднялись, нашли пещеру, а в пещере их нашел великан. Тот самый, в которого они не верили. Он тоже не верил в гномов, пока их не встретил. В общем, все удивились. И расширили свой кругозор. А потом расширили кругозор все жители деревни. Они, например, узнали, каково это, остаться без дома.

В пещере Толстый и стащил травку, пока все остальные, включая великана, спали. Травку великан добавлял в свой суп из медведя целиком, так, наверное, называется этот рецепт, «медведь целиком, с травкой, из-за которой топчут деревни». Толстый, дежуривший по костру, добавил великанью приправу в суп. Из тушенки с макаронами. А великану, как оказалось, очень не нравится, когда гномы таскают у него из пещеры еду. Не любят этого великаны, еще с тех пор, как древние гномы воровали еду у древних великанов, так рассказывают гномьи легенды. Правда, в легендах это называется не воровством, а подвигом. Но великаны смотрят на это по-другому.

А что приправа не еда, как долго пытался доказать Толстый, так это он должен великану объяснять, так ему Профессор сказал. Очень быстро объяснять, пока тот его не съел. То есть где-то полсекунды. Никак Толстому в это время не уложиться. Пока гномы догадались, что нужно великану, тот успел растоптать половину их деревни. Оставшуюся половину друзья, или бывшие друзья, Белочка не знала, спасли, побежав прочь от жилья, и уманив за собой великана запахом его драгоценной приправы.

И гномов за это даже не наказали. Их, конечно, собирались наказать, и очень сурово, за то, что ушли в поход без разрешения. Вот, спрашивается, где логика у взрослых, как будто можно пойти в такой поход с разрешения? Кто бы им это разрешил, покажите пальцем, если знаете. А за растоптанную деревню не наказали. Нет такого наказанья на свете, и никому не придумать. За разбитую чашку можно в угол поставить, за поход без спроса — месяц не выпускать на улицу. А за деревню что? Заставить за собой прибраться? Полдеревни смести веничком в совочек? В угол поставить на всю жизнь? Так это если есть угол. У Профессора и Толстого углы остались, вместе с домами. Поставь их в угол, только радовались бы: какое счастье, какой замечательный уютный угол, как хорошо в нем стоять, как здорово, что есть угол, значит, есть и дом. А у Белочки с Малышом ни углов, ни домов не осталось. Откуда их не выпускать гулять, если нет дома? Когда нет дома, гуляешь все время. Ешь — гуляешь, спишь — гуляешь, сам уже хочешь перестать гулять — не можешь.

Гномов не наказали еще и потому, что взрослым было о чем подумать, кроме наказания. Если бы деревня сама взяла и развалилась, или Белочка, Толстый, Профессор и Малыш деревню разгромили, заигравшись — а кое-кто из взрослых полагал, что они на это способны — думать было бы не о чем. Что тут думать, строить надо. Тем более, август, до снега недалеко, а зимовать хочется в теплом доме. Такие вот у гномов оригинальные желания. Но когда деревня растоптана великаном, есть что обсудить.

— Что делать-то будем? — спросил собравшихся на бывшей деревенской площади, а сейчас центра развалин, гном Митрофан, средних лет, то есть лет шестидесяти, бородатый как все взрослые гномы. Он был из тех, чьи дома растоптал великан.

Собрание продолжалось до самого вечера, и к тому времени, когда все разошлись спать по домам, гномы разделились на две партии. Все, потому что те, у кого дома сохранились, разобрали тех, у кого они были разрушены, на ночлег.

Одна партия считала, что если уж великан оказался не сказочным персонажем, а невероятным чудовищем… Нет не так: вероятным чудовищем, настоящим. Если уж он пришел один раз, то может вернуться и дотоптать недотоптанное. И строить дома, чтобы великану было обо что почесать свои ноги, они не желают. Поэтому нужно всем собираться, из обломков строить телеги, тележки, повозки и тачки, грузить в них все, что из вещей осталось целого, и идти искать новое место, куда великан не доберется. Там строить новую деревню.

Другая партия пришла к выводу, что великан дважды на одну деревню не падает, то есть не наступает. Что он один раз в тысячу лет пришел. А если еще раз придет, так еще через тысячу лет, и нас это дело не касается, даже наших внуков. Подумав, эта партия пришла к еще одному выводу. Раз уж великан растоптал эту деревню, кто даст гарантию, что он не растопчет другую? А тогда какой смысл переселяться? Здесь и отстроиться легче, и тащиться никуда не надо, места знакомые. Помирать — так на родной земле. Почему они говорили о смерти — не понятно, все гномы после нападения великана остались живы и почти все здоровы. Десяток — другой до сих пор от страха заикались, но это пустяки, правда же?

Кто-то даже предложил строить дома складными. Великан наступил, дом сложился. Великан ушел, гномы за веревки потянули, дом разложился. Ну, как гармошка. И живи себе дальше. Главное, чтобы тебя в доме не было, когда он складывается. А ведь еще скоро зима. И это было, пожалуй, главным возражением тех, кто хотел остаться. Пойти неизвестно куда, и оказаться в лесу под снегом? А если дома построить не успеем?

Среди тех, кто хотел уйти, большинство было бездомных, оставшихся без домов после великаньего потоптания. Среди тех, кто хотел остаться — наоборот. К сожалению, семьи четверых друзей оказались в разных партиях, разделенные пополам, исходя из жилищных условий. Семьи Белочки и Малыша, у которых жилищные условия превратились в щепки, решили уйти. Семьи Профессора и Толстого, у которых жилищные условия только слегка покосились — остаться. И сейчас Белочка, вспоминая Профессора и Толстого, думала: друзья они или не друзья?

2

Долго спорили еще и о том, в какую сторону пойти. Спор был пустой, никто не мог сказать: пошли налево, там озеро и много рыбы, или пошли направо, там красивая поляна, а в лесу грибы. Никто из гномов не выходил из деревни дальше, чем на один дневной переход. Кроме четверки друзей, конечно, но они с советами не лезли. Их не наказали, но влезть в разговор взрослых со словами: «А когда мы бежали от великана, видели во-о-от такие грибы!», было бы крайне неосмотрительно и вредно для ушей и попы. Все бы сразу вспомнили, что переселяться им приходится именно из-за того, что они видели «во-о-от такие грибы». И «во-о-от такого великана».

Наконец, решили идти в сторону, противоположную горе. Логично, спрашивается, что было так долго спорить. Белочка и Малыш в суматохе сборов не успели толком попрощаться с остающимися друзьями. Так, на улице встречались:

— Ну что, вы завтра?

— Угу.

— А. Ну ладно.

И побежали дальше, одни помогать родителям собираться, другие — помогать ремонтировать дома.

Когда переселенцы длинной вереницей телег и тележек, в которые запрягли всех, кого только можно: коров, козлов, собак и самих гномов, выезжали за ворота, Белочка и Малыш, Профессор и Толстый, только помахали друг другу. Взрослые гномы поступили так же, прощаясь со своими взрослыми друзьями. Не было у гномов опыта прощания, не знали они, как это делается. Может быть, оно и к лучшему, а то начались бы объятия, слезы, а так сказали: «Ну, пока», махнули рукой и все.

До сих пор гномы знали только такую дружбу, когда друзья видятся каждый день. Разве что кто-нибудь заболеет и лежит дома с температурой. Так и то, они каждый день приходили к окну, заглядывали, махали руками, чтобы подбодрить, рисовали что-нибудь смешное на стекле. Получали от родителей за испачканное окно. А теперь они не виделись уже полгода, и когда Белочка думала об этом, у нее щипало в животе и глаза становились мокрыми.

Они скучала по Толстому, по его дурацким проделкам. И чуть-чуть больше она скучала по Профессору. Спроси — по кому скучает больше, не ответила бы, но Профессора она вспоминала чаще. Это чувство — скучания по кому-то — было для нее новым. Скучать от того, что делать ничего, это она знала. Скучать от того, что каждый день одно и тоже — Белочка знала такую скуку очень хорошо, из-за нее они и пошли в поход на великанью гору. А скучать по друзьям? Раньше, до великана, друзья могли ей только надоедать, и ей хотелось побыть одной. А сейчас, когда они расстались навсегда?

Навсегда? Это слово, «навсегда», никак не укладывалось в голове Белочки, врезаясь острыми углами и вызывая настоящую боль. Она не понимала, что это такое — навсегда. Навсегда, это значит никогда не увидеть Профессора и Толстого? Это как? Это что значит, «никогда не увидеть»?

Ушедшими в Новую деревню, руководил гном по имени Тимофей. От лидера оставшихся, Митрофана, мы бы его отличили только по цвету шапки. Впрочем, для нас, людей, все гномы на одно лицо. Но Митрофан с Тимофеем, и правда, были похожи, даже родились в один год, когда гномам давали имена с буквой «ф».

Тимофей две недели вел за собой караван, ожидая, когда появится место пригодное для обустройства. Белочка с Малышом, когда им удавалось во время великого марша шагать рядом, тревожно оглядывались по сторонам. Когда они шли на гору, все растения и животные с каждым днем становились больше, и, наконец, стали такие большие что под грибом они стояли в полный рост, сосновые иголки ломали об колено, а одну земляничку съедали вчетвером. А теперь они шли в противоположную сторону. Вдруг все начнет уменьшаться? Так что грибы придется собирать не в корзину, а в горсть, а ягоды рассматривать через увеличительное стекло. А деревья станут такими маленькими, что придется пол леса повыдергивать, чтобы построить один дом. В первые дни путешествия им казалось, что все действительно уменьшается. От переживаний казалось, или на самом деле уменьшалось, теперь не поймешь. Но совсем не уменьшилось. Через неделю пути, устав переживать, Малыш сунул в карман сосновую иголку, и каждый вечер прикладывал к ней свежеподнятые. Вроде такие же.