— Вот именно, ты ходишь не по снегу, а по травке! В этом-то все и дело!
Белочка посмотрела на Малыша тревожным взглядом и сделала шаг назад, к выходу. Он явно сходил с ума. Как бы кусаться не начал.
— Конечно, Малыш, по травке, по зеленой такой, только по травке мы и ходим. Ага. В феврале месяце. Я тоже это всегда подозревала. Ага.
Белочка говорила успокаивающе, продолжая пятится.
— Вон смотри, там цветочки расцвели, — она показала пальцем за спину Малыша, чтобы сбежать, когда он обернется.
— Белка, не сходи с ума, какие цветочки!
Малыш схватил ее за руку, и дернул к себе поближе. Он был так увлечен объяснением своего открытия, что не замечал испуганных глаз Белочки.
— Дело как раз в том, что по снегу мы ходить не можем! — Он постучал себе по лбу. — Думай, да? Мы в него проваливаемся. До тех пор проваливаемся, пока в травку не упремся. Или что там под снегом замерзшее. А с этим — Малыш потряс перед носом Белочки снегоходом, — мы ходим по нему, по снегу. Понимаешь? Ходим.
Малыш с надеждой заглянул в глаза Белочки.
— Площадь опоры?
Белочка могла быстро соображать, когда ей не загадывали дурацкие загадки.
— Точно!
Малыш от радости даже подпрыгнул, стукнувшись головой о потолок. Поправил съехавшую шапку.
— На снегу мы можем лежать, — продолжала рассуждать Белочка, — но не можем стоять, потому что когда мы стоим, наш вес приходится на ноги, а когда лежим на спину, площадь спины — больше. Поэтому она не проваливается. Это как иголка протыкает ткань, а наперсток нет.
— Точно! А это, — Малыш уже уселся, привязывая к ногам свои снегоходы, — площадь опоры увеличивает. И мы по снегу ступаем!
Он гордо выпрямился.
— Так и назвать надо не снегоходы, а снегоступы. А то получается, что снег куда-то ходит, я сразу и не поняла, — Белочка протянула руку, — дай померить!
Почти час Белочка с Малышом ходили вокруг берлоги, испытывая его изобретение. Они были в полном восторге. В снегоступах получалось не только ходить по снегу, не проваливаясь, но даже прыгать.
— Пошли гулять, — слегка запыхавшись, предложил Малыш.
— Куда?
— Туда, — он махнул рукой, — в лес.
Зимой они гуляли только в деревне, по расчищенным и протоптанным тропинкам, что совсем не интересно. А в лес заходили, утопая в снегу, шагов на десять. Но это не гулянье, а мученье. Или, как говорили взрослые, помощь по хозяйству: в лес они ходили выкапывать что-нибудь съедобное про запас. Гномам такие прогулки, как фантик без конфеты, никакой радости, и Белочка погулять по лесу с радостью согласилась.
— Только подожди, давай с собой что-нибудь возьмем.
— Что это? — удивился Малыш.
— Ну, из берлоги. Нож, котелок.
— Зачем? Мы ж только погулять?
— Не знаю, — Белочка задумчиво почесала шапку, кстати, из беличьего меха, с ушками, — на всякий случай.
Если бы Малыш не стал упрямиться, мол, ничего брать не надо, пошли бы они гулять, взяв с собой нож, да по куску вяленого мяса. Но Малыш уперся, и Белочка заставила взять с собой все. Все, что было в берлоге. В воспитательных целях. И чтобы он не делал больше такое лицо, когда она не сразу поймет, что это он там показывает. А то он, кажется, забыл, кто здесь старший, и кто кого должен слушаться.
Малыш, первый раз в своей жизни рискнувший спорить с женщиной, не о чем-то далеком и абстрактном, вроде существования живых великанов, а о вполне близком и материальном, был разгромлен наголову. И с обиженным пыхтеньем собирал рюкзаки. И свой, и Белочкин. Так что они взяли и одеяла, и котелок, и нож, и кремень с кресалом и огнивом, и все съедобное, что у них было припрятано: вяленое мясо, сушеную рыбу, замороженные грибы, печенье. Не богато, но что с них взять, с переселенцев.
Малыш предложил упаковать в рюкзак саму Белочку, но она вежливо отказалась. Нет, снег на всякий случай тоже брать не надо. Нет, она не переживает, что в зимнем лесу они не найдут снега. А еще одно слово, и он получит в лоб.