9
Белочка с размаху воткнулась головой в сугроб. Выбираться было страшно, и она решила лежать так, пока можно, пока ее никто не трогает, она устала пугаться. Лежать ей не дали, за плечи выдернули из снега, и какая-то мохнатая лапа стала шарить у нее по лицу. Белочка зажмурилась и принялась отпихиваться.
— Белка!
Она пихалась.
— Белка, перестань.
Белочка замерла и решилась открыть один глаз. Открыла. Снова закрыла. Открыла оба глаза. Зажмурилась и помотала головой.
— Да Белка же!
Она закрыла лицо красными ладонями. Ладони принялись отдирать.
— Белка, перестань.
Она опустила руки и открыла глаза. Наверное, ее ужалила снежная змея и она бредит. Перед Белочкой сидел на корточках Профессор, улыбаясь во весь рот.
— Привет!
Он сжал обе ее ладони. Меховыми мохнатыми варежками.
— Привет, — слабым голосом сказала Белочка, не зная как себя вести.
Профессору здесь было еще меньше места, чем снежным змеям, значит, она точно бредит, а как правильно это делать, она не знала.
— Э-э-э-эх! — приближался чей-то крик, — получите и распишитесь! Что-то твердое ударило Белочку по голове, и она не без благодарности потеряла сознание.
— Ну, дурак! Ну, ты вообще не в себе!
Это первое, что она услышала, придя в себя. Или в какое-то другое место.
— Да я, что, я нарочно?
— Ты всегда не нарочно, и что получается?
— Да я споткнулся!
— Нестись так не надо было, не споткнулся бы!
— Да вон они шевелятся, чего переживать?
— Переживать? Шевелятся? У них, может быть, судороги.
— Да какие судороги? Судороги я видел, это так, — показал Толстый. Ну да, а кто же еще, это был он. — А они вот так.
Белочка потихоньку приоткрыла глаза. Бредит она или нет, но это Профессор и Толстый. Если это бред, то не самый плохой. А тогда незачем валяться, как бревно.
— Профессор? — на всякий случай уточнила Белочка.
— А? — он повернулся в ее сторону.
— Профессор!
Белочка визжа от радости бросилась ему на шею.
— Толстый! — раздался такой же радостный визг. Потом на октаву ниже — Толстый!