Малыш прислушался. Действительно, слышался тихий шорох пересыпающихся снежинок.
— Нас что, заваливает? — Малыш поднял руку, потрогал снежный потолок. — Да нет, вроде. Ой!
— Что ой?
— Меня как будто что-то в спину толкнуло.
— Да чему тут толкаться?
Белочка прислушивалась. Шуршание стало сильнее. Вдруг рука, на которую она опиралась, поднялась и плавно опустилась. Нет, это не рука поднялась, это снег под ней поднялся. Белочка положила руку на колено. Снег может сверху сыпаться, но чтобы он снизу поднимался, это еще что за новости? Снег нажал ей на спину. Нажал, отпустил. Белочка вздрогнула, сунула руку за спину, приложила ее к снежной стенке. Вот на стенке появилась снежная выпуклость, вот вон пропала. Немного снега обвалилось. Снова шуршание.
— Малыш, — прошептала Белочка, — ты чувствуешь?
— Меня как будто кто-то снизу пихнул, — шепнул он.
Малыш придвинулся к Белочке поближе. Шуршание теперь слышалось со всех сторон, оно стало громче. Снег сыпался непрерывно, они не видели этого в темноте, но чувствовали, снежинки таяли на лицах. Ноги, спины, все что лежало или прижималось к полу или стенам, то приподнималось, то опускалось, на снежных холмиках, которые то появлялись, то исчезали.
— Белка, что это?
Локоть Белочки стал подниматься, как будто… Она тронула снег и почувствовала, как снежинки текут ручейком под ее пальцами. Только этот ручеек был выпуклым и очень холодным. Белочка попробовала ЭТО схватить. Она не смогла сжать пальцы, хотя это был всего лишь рыхлый снег, который все так же тек в ее ладони. Как будто… Белочка вытерла ладонь об шубу.
— Малыш, — сказала она дрожащим шепотом, — я не знаю что это такое. Но это похоже…
— Ай! — Малыш дернулся, — Меня кто-то в ногу укусил!
В этот же момент Белочка почувствовала, как снежный поток движется не под ее ногой, а сверху, по ноге. Движется, и даже как-то… Обвивается вокруг? Точно, обвивается!
— Змеи! — закричала Белочка.
Крикнув про змей, Белочка еще больше испугалась сама, и испугала Малыша. Одно дело — снег шевелится, другое — в темноте, в снежной норе по тебе ползают змеи. Невидимые, снежные, непредставимые. Белочка с визгом засучила ногами, пытаясь оттолкнуть от себя страшное шуршание, одновременно прижав руки к груди, чтобы никто не мог тронуть ее за пальцы. Малыш вскочил, врезавшись головой в низкий снежный потолок, и он обрушился, засыпав гномов. Снег потоком сыпался сверху, и им ничего не оставалось, кроме как грести в нем руками и ногами, как будто они плыли в реке. Стоило им отгрести часть снега вниз, под себя, как сверху валился новый, но и они поднимались немного выше. Минут через пятнадцать подснежного плаванья их головы вынырнули на поверхность. Они выбрались на наст, который проламывался, если на него опереться, и тем более встать. Так что они могли только лежать, тяжело дышать и отплевываться. Снег, набившийся им в рот, конечно, растаял, но ощущение полного рта песка не проходило.
— Белка, что это было, — прохрипел еще не отдышавшийся Малыш, — что ты там кричала?
Белочка в ответ молча терла ладони от шубу, стараясь избавить руки от чувства чего-то холодного, не живого, но двигающегося и упругого до противности.
— Белка, ты кричала про змей?
Белочка всхлипнула.
— Да не знаю я. Мне показалось. Почудилось. Оно так ползло. Снизу. И наверх стало заползать.
Он плюнула на ладони и потерла их друг от друга, пытаясь таким образом вымыть.
— А меня как будто за ногу что-то укусило. Вот так — ам! — Малыш сдавил пальцами белочкину руку.
— Ай, — крикнула и резко села, вырвавшись. Наст под ней немедленно проломился, попа ушла вниз, коленки задрались к голове. Но обзор стал лучше. То есть, он вообще появился.
— Малыш, смотри!
— А?
Он приподнял голову. С трех сторон к ним змеились — именно змеились — трещины. Что это было, они не знали, но если бы под снегом ползли змеи, проламывая и приподнимая жесткую корочку, это выглядело, пожалуй, так же. Конечно, не одна змея не проползет под снегом и метра, кровь ее застынет и она замрет навсегда. Но к ним определенно что-то приближалось. Что-то очень похожее на змей, которых зимой, как известно, не бывает.
Гномы попытались броситься бежать. Они вскочили, немедленно провалившись в снег по пояс. Вытащить ноги на поверхность чтобы сделать широкий шаг не получалось, и они побрели, очень медленно, по пояс в снегу, загребая руками, с трудом продавливая каждый сантиметр. Вот Малыш провалился по шею, но смог выбраться. Белочка, которая наклонилась к нему помочь, сама ушла в снег по плечи, и сколько она не упиралась ладонями в наст, подняться наверх не получалось. Она обернулась — трещины змеились ближе, а они почти не сдвинулись с места. Белочка ударила руками по снежной корке и попыталась плыть, как плывут в воде, покрытой тонким льдом.
— Э-э-э-э-й!
Кто это крикнул? Где? Откуда-то сверху. Белочка повернула голову: со склона оврага к ним с огромной скоростью неслось что-то темное, и не одно! Белочка прикрыла голову руками, ее тут же выдернули из снега и потащили. Она кричала, отбивалась, но ничего не помогало, что-то ее уносило. Белочка услышала крик Малыша, а потом окончательно перестала понимать — что происходит. Ее тащили все дальше.