5 февраля 1942 г. П.А.Судоплатов отправил шифрограмму на имя наркома НКВД КФССР М.И.Баскакова, в которой говорилось: «Направляем Вам отряд капитана т. Борисова в составе 9 человек, которому поручено произвести отбор 60 бойцов из личного состава, находящегося в вашем распоряжении, для последующего зачисления в состав бригады особого назначения. Считаем целесообразным использовать его для проведения операции по разгрому финской школы разведчиков, находящейся в г. Петрозаводске. Прошу оказать необходимое содействие капитану Борисову в выполнении возложенных на него задач»[378].
Через несколько дней, 9 февраля 1943 г., начальник 4-го отдела НКВД КФССР старший лейтенант госбезопасности Изотов докладывал Судоплатову: «Направляю вам список бойцов, сформированного спецотряда в количестве 46 человек для зачисления в штат бригады. Прошу зачислить бойцов на все виды довольствия и выслать аттестат на указанное количество бойцов»[379]. В конце марта 1943 г. весь отряд был передан в оперативное подчинение 4-му отделу НКВД КФССР и пополнен бойцами местного спецотряда.
Однако следует отметить, что окончательное формирование отряда затянулось на полгода, что было связано с доукомплектованием спецотряда бойцами местной специальной школы из числа советских финнов и карел, хорошо владеющих финским языком. С этой целью весной 1943 г. оперработники 4-го отдела НКВД КФССР выезжали в Челябинск для подбора кадров из молодых финнов, эвакуированных (фактически насильственно депортированных) из Карелии в 1941 г. (так называемые трудоармейцы), которых предполагалось использовать в составе специального отряда отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН) 4-го управления НКВД СССР.
О боевых действиях отряда «Суоми», направленного Судоплатовым в Карелию, у карельских исследователей нет единого мнения. Так, С. С. Авдеев весьма невысоко оценивает результаты деятельности отряда «Суоми». Он пишет: «Целью создания отряда было проведение специальных операций по финским разведорганам. Однако формирование отряда затянулось на полгода, его бойцы вместо боевой подготовки занимались строительством жилого дома НКВД в г. Беломорске и лишь в сентябре 1943 г. приняли участие в боевой операции, заминировав 5 км участка железной дороги в районе станции Илемсельга. В результате непродуманных вариантов отхода (рация не работала), при постоянном преследовании противником, преодолев пешим порядком в течение двух недель 360 км, отряд вышел в Беломорск»[380].
Несколько иную позицию занимает Э. П. Лайдинен. Он отмечает: «После формирования отряд Борисова дважды направлялся в тыл противника для проведения диверсий среди финских войск и оба раза успешно выполнил задания. Так, в сентябре 1943 г. бойцы спецотряда “Суоми” приняли участие в боевой операции, заминировав 5 км участка железной дороги в районе ст. Илемсельга (Кондопожский район)»[381].
Однако подчеркнем, что отряд «Суоми» так и не был использован для своего прямого назначения, определенного начальником 4-го управления НКВД СССР П.А. Судоплатовым — уничтожения Петрозаводской разведшколы и в ноябре 1943 г. был отозван в Москву[382]. Время было упущено. Более того, по мнению финляндских исследователей, к концу 1942 г. финская разведка получила данные о намерениях НКВД КФССР по уничтожению разведывательной школы и в марте 1943 г. Петрозаводская разведшкола из Петрозаводска была переведена в район озера Шотозеро (Пряжинский район Карелии). Здесь она функционировала несколько месяцев и осенью 1943 г. она была передислоцирована на территорию Финляндии в район Руоколахти[383].
Задачу по уничтожению Петрозаводской школы финской разведки НКВД Карелии пытался решить и собственными силами. 4-й отдел в течение 1942–1944 гг. направил в тыл финских войск несколько подготовленных разведывательно-диверсионных групп. Однако эта деятельность не увенчалась успехом.
Так, группа «Виктория» в составе В.Л. Попова, К. М. Поташева и А. И. Макушевой 26 октября 1943 г. катерами Онежской флотилии была направлена на оккупированную территорию Прионежского района с задачей выявления деятельности Петрозаводской разведшколы и организации нелегальной резидентуры. Группа не выполнила задание: Попов сдался в плен, позднее были задержаны и другие члены группы[384]. С аналогичным заданием 25 октября 1943 г. в Шелтозерский район была заброшена агентурная группа «Соратники», однако, и она не выполнила задание.
В связи с переводом весной 1943 г. Петрозаводской разведшколы на территорию оккупированного Пряжинского района уже 2 ноября 1943 г. на территорию оккупированного Ведлозерского района (район находился рядом с Пряжинским районом) самолетом была заброшена группа «Кама» в составе К. В. Манзырева, С. А. Вавулова и Е. М. Сергеевой с задачей организации нелегальной резидентуры, выявления практической деятельности и кадров Петрозаводской разведшколы, а также вербовки агентуры из окружения Петрозаводской разведшколы. Из-за предательства С. В. Вавулова группа не выполнила задание. Манзырев и Сергеева были убиты в перестрелке с финнами. После войны Вавулов был осужден советским судом[385].
Но не только Петрозаводская школа финской разведки была объектом пристального внимания органов безопасности Карелии. Выполняя приказ начальника 4-го управления НКВД СССР П.А.Судоплатова об активизации деятельности против разведшкол противника, советские спецслужбы интересовались и другими разведшколами, созданными на территории Финляндии, прежде всего, Рованиемской и Суомуссалминсакой разведшколами.
Так, 27 августа 1942 г. в Финляндию была выброшена группа «Марс» в количестве 19 человек, перед которой была поставлена задача проникнуть в район Рованиеми на хутор Вессало, разгромить финскую разведывательную школу, захватить одного из главных сотрудников и привести его на советскую сторону. Но уже 4 сентября группа вернулась обратно, не дойдя до места назначения и не выполнив задания.
Общие итоги деятельности спецгрупп и отдельных агентов НКВД КФССР за годы войны были приведены в справке «О деятельности разведывательно-диверсионных групп органов госбезопасности КФССР в тылу противника в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.». За три военных года диверсионными группами было сделано 89 боевых выходов в тыл финских войск. В результате их деятельности было разгромлено 7 гарнизонов противника, убито 467 солдат, офицеров и чиновников оккупационных властей; уничтожено 28 автомашин, 2 самолета, 10 складов с боеприпасами и продовольствием, взорвано и повреждено 62 моста. Кроме разведывательно-диверсионных групп, в тылу финских войск для агентурной работы было использовано 233 человека. Добытые разведчиками данные военного характера оперативно использовались штабом Карельского фронта и штабом партизанского движения.
После освобождения территории республики от финских войск на основании данных зафронтовой агентуры было арестовано свыше 150 человек — агентов разведывательных и контрразведывательных органов противника, активных предателей и пособников финских оккупационных властей[386].
Как показали события, успешно осуществлялись операции по разгрому мелких гарнизонов, штабов противника и совершению диверсий на его коммуникациях. Активные же действия по финским спецорганам практических результатов не дали[387].
Анализ документов показывает, что разведывательно-диверсионная деятельность в тылу противника могла быть более результативной, если бы в ее организации удалось избежать ряда недостатков, на которые постоянно в переписке с 4-м отделом НКГБ — НКВД КФССР указывал П.А.Судоплатов: существовала несогласованность, а порой и нерациональное использование сил и средств НКВД — НКГБ КФССР, разведштаба Карельского фронта и штаба партизанского движения (выход на одних и тех же лиц, работа в условиях провала у «соседей» и др.).
Несмотря на все приказы начальника 4-го управления НКВД СССР П.А.Судоплатова 4-му отделу НКВД — НКГБ КФССР в период войны так и не удалось добиться больших успехов в уничтожении высших должностных лиц финского оккупационного режима и их пособников, а также в ликвидации разведшкол противника. За это НКВД — НКГБ Карелии неоднократно подвергался критике со стороны 4-го управления НКГБ СССР. Так, на заключительном этапе военных действий на Карельском фронте П. А. Судоплатов и Б. А. Рыбкин в одном из документов в адрес министра государственной безопасности А. М. Кузнецова резко критикуют работу 4-го отдела НКГБ КФССР, указывая, в частности: «Большинство Ваших агентурных групп не имеют в своей работе конкретных результатов. С группами «Подпольщики», «Боевики», «Подруги» и «Маяк» связь по неизвестным причинам прекратилась. В работе отдела продолжают иметь ранее отмеченные нами недостатки (слабая работа по “Т”, не ведется диверсионная работа)»[388].
Анализ переписки между начальником 4-го управления НКВД СССР П.А.Судоплатовым и руководством 4-го отдела НКВД КФССР показывает, что Судоплатов на всем протяжении Великой Отечественной войны и особенно на заключительной ее стадии, требовал от подчиненных активной деятельности не только на территории Советской Карелии, оккупированной в 1941–1944 гг. финскими войсками, но и на собственно территории Финляндии.
Но, судя по докладным запискам, которые регулярно отправлялись в Москву 4-м отделом НКВД КФССР, больших результатов и в этом вопросе добиться не удалось. Так, в докладной записке на имя Судоплатова «О работе 4-го отдела НКГБ КФССР на собственной территории Финляндии за 1944 г.», подписанной наркомом госбезопасности КФССР А.М.Кузнецовым и начальником 4-го отдела НКГБ республики В.И.Райманниковым отмечалось: «В 1944 г. по линии 4-го отдела НКГБ КФССР была подготовлена и переправлена на территорию Финляндии только одна группа «Соседи» в составе агентов «Юрье» (Юнтунен), «Корпи»(Кемпайнен) и «Рае» (Пехконен). 4 апреля 1944 г. группа была заброшена самолетом на территорию Финляндии в район Суомуссалми с задачей выявления деятельности Суомуссалмской разведшколы и сбора данных о деятельности Суомуссалмского пункта финской разведки и его агентуры. Задание группа не выполнила. 16 апреля группа направилась к родственникам агента «Корпи» и при попытке установления с ними связи последние выдали группу противнику[389]. Как стало известно уже после окончания войны, Юнтунен и Кемпайнен были расстреляны, Пехконен был осужден финским судом, но после войны возвратился в СССР.
Далее в докладной записке на имя Судоплатова карельские чекисты пишут: «По этим же причинам (имеется в виду предательство родственников, к которым обычно и направлялись все разведгруппы — С.В.) были провалены и другие разведгруппы, посланные на территорию Финляндии в 1943 г. по линии 4-го отдела НКВД КФССР. Основной причиной слабой работы на территории Финляндии является отсутствие хороших кадров. Кроме того, в связи с эвакуацией населения в начале войны из нашей республики и, в первую очередь, финнов, в настоящее время в не оккупированных районах Карелии проживает только несколько сот человек, финнов по национальности, преимущественно простых рабочих, прибывших в СССР в 1930–1932 гг. из Америки. Этот контингент нами неоднократно проверялся, но использовать его для работы в Финляндии не представляется возможным, так как все они из Финляндии давно выехали в Америку и родственных связей в Финляндии не имеют»[390].
В связи со сложившейся ситуацией руководство 4-го отдела НКВД КФССР предложило П.А.Судоплатову другой вариант по развертыванию диверсионно-террористической деятельности на территории Финляндии: использовать в качестве членов разведгупп, забрасываемых на территорию Финляндии, финнов из числа военнопленных солдат и офицеров финской армии. Они сравнительно недавно покинули родину и имели в Финляндии многочисленных родственников. И такое согласие было получено. В докладной записке на имя Судоплатова от 15 августа 1944 г. нарком госбезопасности КФССР полковник госбезопасности А.М.Кузнецов и начальник 4-го отдела НКГБ КФССР В.И.Райманников сообщали: «В апреле 1944 г. в Череповецкий лагерь военнопленных в командировку выезжал заместитель начальника 4-го отдела Павлов. За время командировки им завербовано 5 человек агентуры и проведено 6 встреч с ранее завербованными 6-ю нашими агентами. Таким образом, всего агентуры по линии 4-го отдела из числа военнопленных финской армии имеется 11 человек. В сентябре 1944 г. нами намечено переправить в Финляндию 4 агентурные группы. В каждую из указанных групп мы наметили послать по одному агенту из числа военнопленных финнов. Базирование групп в Финляндии намечаем на нелегальном положении у родственников агента — военнопленного»[391].
Выполняя указания П.А.Судоплатова, карельские чекисты наметили конкретный план действий по этому направлению. В упомянутой выше записке говорилось: «Группа «Техники» в составе агентов «Монтер» и «Музыкант» намечается к переправе в район г. Тампере, где проживают близкие родственники агента «Монтер». Перед группой ставится основная задача — организовать базу для нашей агентуры при помощи родственников агента «Монтер». Агентурная группа «Боевые» в составе агента-радиста «Ветрова» и агента «Велли» намечается к переправе в районе г. Иисалми, где проживает и работает начальником почты родственник агента «Вели». Агентурная группа «Деловые» в составе агента «Тойво-Вейкко» и агента-радиста «Семенов» намечена к переправе в районе г. Ювяскюля под крышу к родственникам агента «Тойво-Вейкко». Агентурная группа «Артисты» в составе агента «Саккели» и радиста «Звезда» намечена к переправе в район г. Хельсинки под крышу родственников агента «Саккели». Все группы будут переправляться по воздуху на самолетах»[392].
Знакомство с архивными документами позволяет сделать вывод о том, что П.А.Судоплатов полностью одобрял это направление работы 4-го отдела НКГБ КФССР. Летом 1944 г., когда развернулось наступление войск Карельского фронта и началось освобождение Карелии от финской оккупации, П.А.Судоплатов требовал от руководства 4-го отдела НКГБ КФССР продолжить разведывательно-диверсионную деятельность на территории Финляндии: «В связи с наступлением Красной армии против немецко-финских захватчиков, Вам необходимо максимально использовать все возможности и особенно обстоятельства эвакуации населения для засылки нашей агентуры на собственно территорию Финляндии. С каждым из направляемых агентов нужно тщательно отработать задание и условия связи. Особенно это относится к перспективным агентам: Тучину, «Патриоту», «Моряку» и др. Дайте задание разведывательно-диверсионным группам о необходимости по мере продвижения Красной Армии отходить в западном направлении с тем, чтобы продолжить работу на территории Финляндии[393].
К осени 1944 г. по указанию начальника 4-го управления НКГБ СССР П. А. Судоплатова 4-м отделом НКГБ КФССР для работы на территории Финляндии было подготовлено 29 агентов, владеющих финским языком и хорошо знакомых с жизнью и бытом соседней страны. Многие из них имели родственников в Финляндии[394]. Однако развернуть эту работу не удалось, так как в сентябре 1944 г. страна вышла из войны и было заключено перемирие между СССР и Финляндией. Так, например, в докладной записке «Об агентурно-оперативной работе 4-го отдела НКГБ КФССР в июле 1944 г.», которая была отправлена П.А.Судоплатову, отмечалось, что стремительное наступление частей Карельского фронта, которое началось 21 июня 1944 г., заставило финские войска быстро отступать и по этой причине все находившиеся в тылу противника советские оперативные группы оказались на территории, занятой Красной Армией. Они не успели отступить с частями противника в его тыл для продолжения работы[395].
Таким образом, анализ переписки начальника 4-го управления НКВД СССР П.А.Судоплатова с руководством 4-го отдела НКВД — НКГБ КФССР в годы Великой Отечественной войны позволяет сделать некоторые выводы о нем, как видном деятеле НКВД СССР в период Великой Отечественной войны, крупном специалисте по организации диверсий и террора в тылу противника. С одной стороны, замечания и предложения Судоплатова по организации разведывательно-диверсионной деятельности НКВД Карелии в тылу финских войск носили четкий и конкретный характер и, несомненно, помогали повысить результативность этой работы. С другой стороны, в приказах Судоплатова содержалась резкая критика карельских чекистов за слабую деятельность против разведшкол противника и отсутствия конкретных операций против руководителей финского оккупационного режима в 1941–1944 гг.
Справедливости ради отметим, что эта критика П.А.Судоплатова не всегда была обоснована. 4-е управление НКВД-НКГБ СССР, ставя перед НКВД-НКГБ КФССР сложные задачи по проведению разведывательно-диверсионной деятельности в военный период в тылу финских войск, часто подходило к оккупированной территории Карелии так же, как и к другим временно оккупированным советским территориям: Белоруссии, Смоленской, Брянской и другим областям. Однако финский оккупационный режим был даже более строгим, чем немецкий: практически все русское население было заключено в концентрационные или трудовые лагеря, а в деревнях, в которых проживало карельское и вепсское население, установлен жесткий контроль за передвижением сельских жителей. Финские оккупационные власти принимали самые суровые меры к лицам, заподозренным в оказании помощи партизанам и разведчикам: их заключали в тюрьмы, судили и часто расстреливали прямо на глазах у односельчан. Все это не могло не сказываться на населении, оказавшемся на оккупированной финнами территории Карелии.
Необходимо также учитывать, что на оккупированной финнами территории Карелии в 1941–1944 гг. находилось всего около 86 тыс. человек: в основном это были женщины, старики и дети, использование которых в оперативных целях было достаточно сложным делом. Эти факторы и объясняют ситуацию, при которой масштаб разведывательно-диверсионной деятельности органов НКВД в тылу финских войск на Карельском фронте значительно уступал масштабу подобной работы на других фронтах в тылу немецких войск. Однако это не умоляет вклад чекистов Карелии в общую победу над противником.
А.Б. Кононов
Борьба с деятельностью абвера в советском тылу: розыск и ликвидация немецкой диверсионно-разведывательной группы в Архангельской области в 1942 г
Конечной целью операции, предусмотренной планом «Барбаросса», являлось достижение линии «Архангельск — Волга», «линии, с которой русская авиация уже не будет в состоянии совершать нападения на германские области». Выходу германских войск на заявленный рубеж должны были предшествовать «захват Москвы, Ленинграда и Украины, в дальнейшем — Северного Кавказа с его нефтяными источниками»[396]. С учетом предусмотренной планом «быстротечности» операции, взятие немецко-финскими войсками Архангельска планировалось фашистскими стратегами к исходу лета 1941 г.
Обнародованные немецкие разведывательные данные о северном театре военных действий свидетельствуют как о планомерном их сборе, по крайней мере с 1939 г., так и о слабости имевшихся у германской и финской разведок информационных ресурсов в предвоенный и начальный периоды Великой Отечественной войны. Датированная 1939–1943 гг. «Сборная папка о тыловой области противника перед 20-м горным корпусом по состоянию на 01.02.1943 г.» представляет собой обобщенный отчет всех разведывательных служб Третьего Рейха о северном регионе СССР в указанный период. На трёхстах листах отчета, разделенных на восемь разделов, приведены сведения о ландшафте (раздел А), климате и растительности (раздел В), населении (раздел С), экономике и транспорте (раздел D, E, F). Разделы G и P освещают «военное расположение» и приводят описание населенных пунктов Русского Севера в 1939–1943 гг. По оценке опубликовавшего указанный отчет М.Н. Супруна, характеризуя почвенно-климатические и транспортно-экономические условия будущего театра военных действий, германская разведка пользовалась в основном данными советских школьных учебников и популярной зарубежной литературой, что порой приводило к серьезным провалам при действиях корпуса «Норвегия» на Кольском полуострове. Более тщательно составлен военный раздел (G). В его основе лежит агентурная информация, показания военнопленных, данные аэрофотосъемки, в т. ч. снимки городов Архангельска и Молотовска, сделанные с самолетов 124-го разведотряда 5-го флота люфтваффе[397]. Таким образом, эта информация постоянно пополнялась и корректировалась.
Отсутствие у немецкого командования подробных данных о тыловых областях накануне войны объясняется тем, что вплоть до поражения под Москвой устремления фашистской разведки были связаны с реализацией плана «Барбаросса» и ограничивались деятельностью в прифронтовой полосе. С изменением военной обстановки задачи, которые ставились перед немецкой разведкой, существенно усложнились. И все же в первые годы войны ставка по прежнему делалась на массовую заброску, что следует в частности из стратегии разведывательной деятельности немецких спецслужб, изложенной в «Плане Главного управления имперской безопасности (РСХА) о создании специального разведывательного органа «Унтернемен Цеппелин» для подрывной деятельности по политическому разложению советского тыла» (не позднее марта 1942 г.): «…учитывая, что речь идет об агентах иностранного происхождения, операция будет иметь успех только в том случае, если будет проведена как массовая операция. Нельзя ограничиться десятками групп для разложенческой деятельности: они для советского колосса явятся только булавочными уколами. Нужно забрасывать тысячи. Это необходимо еще и потому, что …большой процент агентуры ненадежен, часть из них является сознательно предательским элементом, часть отсеется как неспособная. Этот отсев объясняется не только недостатком времени, но и неблагонадежностью лиц, родившихся в России»[398].
[378] Там же. Т. 1. Ч. 2. Л. 77.
[379] Там же.
[380] Авдеев С. С. Деятельность советских спецгрупп на Карельском фронте в тылу противника (1941–1944 гг.) // Карелия в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.: материалы республиканской научо-практической конференции, посвященной 55-летию Победы в Великой Отечественной войне. Петрозаводск, 2001. С. 11; Архив УФСБ России по РК. ФЛД. Д. 10. Л. 37, 59, 78.
[381] Лайдинен Э. П. Советская контрразведка против финской разведки на территории Карелии в 1939–1944 гг. Рукопись. Петрозаводск, 2011. С. 157.
[382] Архив УФСБ России по РК. ФЛД. Д. 10. Л. 37, 59, 78. Веригин С. Г. Деятельность разведывательно-диверсионных групп НКВД (НКГБ) Карелии в тылу финских войск (1941–1944 гг.) // Вопросы истории Европейского Севера. Петрозаводск, 2005. С. 128; Судоплатов П. Разведка и Кремль. М., 1996. С. 149.
[383] Heiskanen R. Saadun tiedon mukaan…Päämajan johtama tiedustelu 1939–1945. Helsinki, 1989. S. 182; Rislakki J. Erittäin salainen. Vakoilu Suomessa. Helsinki, 1982. S. 250.
[384] Архив УФСБ России по РК. ФСДП. Оп. 1. Д. 302. Л. 22.
[385] Там же. Л. 21.
[386] Там же. Л. 2 и 3.
[387] Там же. Ф. 2. Д. 95, л. 153.
[388] Там же. Д. Л. 105.
[389] Там же. Л. 23, 24.
[390] Там же. Л.150–151.
[391] Там же. Л.151.
[392] Там же.
[393] Там же.
[394] Там же. Л. 170.
[395] Там же. ФКРО. Оп. 1. П. 96. Л. 113.
[396] Директива Верховного командования германских вооруженных сил от 18 декабря 1941 г. за № 21 «О нападении на СССР» (план «Барбаросса») // Нюрнбергский процесс: сборник материалов в двух томах. Т. 1. М.: Государственное издательство юридической литературы, 1952. С. 356–361.
[397] Северные конвои: Исследования, воспоминания, документы. Вып. 4. Архангельск: Правда Севера, 2000. С. 291–318.
[398] Советские органы государственной безопасности в Великой Отечественной войне: сборник документов и материалов: в 6 т. Т. 3. М. 1990. С. 912