Для реализации этой цели требовался многочисленный агентурный аппарат, возможности формирования которого у немецкой разведки были безграничными: в ходе боевых действий с 22 июня по 5 декабря 1941 г. помимо 3 507 880 чел. убитыми и раненными Красная армия потеряла пленными 2 465 000 чел.[399] Из части этого людского резервуара немецкая разведка и черпала кадры для подрывной деятельности в глубоком советском тылу.
Для обеспечения боевых действий штабу группы армий «Север» были непосредственно приданы три подразделения германской военной разведки и контрразведки: абверкоманда–104 (разведывательная), абверкоманда–204 (диверсионная) и абверкоманда–304 (контрразведывательная). Абверкоманды и подчиненные им абвергруппы помимо сбора разведывательной информации о соединениях и частях Красной армии, проводили диверсионную работу в ближнем тылу ее фронтов.
Абвер направил на советскую территорию значительное количество своих подразделений, призванных проводить разведывательно-диверсионную работу в прифронтовой полосе и глубоком тылу Красной армии. Из подсчетов В.В. Коровина о заброске агентов немецких разведывательных органов в зону боевых действий Красной армии[400], можно установить долю направляемых в тыловые области СССР: 1941 г. — 45 %, 1942 г. — 46 %, 1943 г. — 47 %, 1944 г. — 37 %, 1945 г. — 12 %.
В феврале 1942 г. НКВД СССР разослал на места указание, в котором отметил усиление активности разведорганов по переброске в советский тыл, в том числе в крупные промышленные центры Советского Союза, специально обученной в разведшколах агентуры. Советской контрразведкой было выявлено более 130 разведывательных, диверсионных и контрразведывательных команд СД и Абвера, а также около 60 школ, готовивших агентуру для заброски в тыл Красной армии[401]. Школы германской разведки были установлены в городах Штеттин, Кеннигсберг, Вена, Каунас, Псков, Борисов, Смоленск, Полтава, Артемовск, Макеевка, Краматорск, Мелитополь, Режица.[402]
За годы Великой Отечественной войны органами НКВД — НКГБ было разоблачено 1 854 немецких агента, выброшенных в советском тылу с самолетов на парашютах. Из числа задержанных парашютистов 554 человека входили в состав 172 диверсионных групп, 302–в состав 35 разведывательно — диверсионных групп, 109 парашютистов являлись диверсантами-одиночками[403]. Из анализа архивных документов следует, что большая их часть была арестована в прифронтовой полосе, в ближнем советском тылу.
Свидетельствами особого интереса германской разведки к Архангельской области, вызванного начавшимся приемом поставок по ленд-лизу, является «Инструкция для получения сведений о военном хозяйстве не оккупированных районов России», предназначенная для военно-хозяйственного управления верховного командования сухопутных войск Германии, включившая порт Архангельск в число важнейших экономических регионов, по которым необходимо получение разведывательных сведений, а также показания задержанных в 1942–1943 гг. немецких разведчиков-диверсантов, имевших задания по наблюдению и осуществлению диверсий на участке железной дороги Архангельск — Вологда[404].
К числу первоочередных устремлений относился ряд стратегических объектов на территории Архангельской области: Северная железная дорога, обеспечивавшая доставку союзнических поставок из Архангельска в центральные регионы страны и к фронту; архангельский и молотовский порты; судостроительные и судоремонтные заводы.
Заброшенные в северную тайгу разведчики проходили обучение в 16 различных разведшколах, расположенных в Германии, Финляндии, а также оккупированных Эстонии, Латвии, Карелии, Ленинградской и Псковской областях. Наиболее активно подготовкой разведчиков для заброски на советский Север занимались школы в Петрозаводске, эстонских местечках Валга, Выхула, Вано-Нурси, Холохальня.
Всего в 1942–1944 гг. на территории Архангельского военного округа (современные Архангельская и Вологодская области, Республика Коми) было выявлено десантирование и пресечена деятельность 48 разведывательно-диверсионных групп противника, общей численностью в 167 немецких и финских разведчиков, в т. ч.: на территории собственно Архангельской области — 11 групп, численностью 31 человек; Вологодской области — 36 групп, численностью 124 человека, Коми АССР — 1 группа из 12 человек[405]. Большинство будущих диверсантов вербовалось немецкими и финскими разведорганами из числа советских военнопленных, которые при первой возможности добровольно сдавались органам НКВД, либо оседали в тылу, не предпринимая никаких действий к выполнению задания. Доля явок с повинной заброшенной в советский тыл агентуры противника к апрелю 1943 г. оценивается в 45,2 %[406]. Бывший начальник отдела «Абвер–1» генерал-лейтенант Г. Пиккенброк сетовал после войны: «… трудно было распознать, имели ли они действительно желание работать в качестве агентов или намеревались таким путем вернуться в ряды Красной армии… Многие агенты после переброски в тыл советских войск никаких донесений нам не присылали».[407]
Состав и оснащение группы, выброшенной в северную тайгу в конце августа — начале сентября 1942 г., свидетельствовали о ее незаурядности и особой важности выполняемых задач. Разведгруппа состояла из крепких, физически здоровых людей, эстонцев но национальности, специально подготовленных для разведывательно-диверсионной работы в лесной местности. Отряд был разделен на две группы: «железнодорожную» (6 человек) и «маршрутную» или «топографическую» (7 человек). Первая группа должна была выйти к железной дороге, установить интенсивность движения поездов между Москвой и Архангельском, определить характер перевозимых грузов, а также выяснить, как она охраняется. Второй группе следовало уточнить количество и расположение аэродромов, наличие естественных посадочных площадок, состояние дорог и возможность прохождения техники по ним. В ее задачу входило также измерение глубин озера Лача и других водоемов с целью определить, возможна ли на них посадка гидросамолетов. Одним из главных вопросов был сбор сведений о количестве и вооружении воинских частей, моральном состоянии местного населения[408]. Конечной целью операции являлась подготовка немецким командованием крупного десанта с целью захвата Северной и Кировской железной дороги и прекращения перемещения по ней союзных поставок, овладения Вологдой. Свидетельством стратегического характера подготавливаемой операции являются допросы диверсантов. В частности, задержанный Тарту пояснял: «… изучали расположение воинских частей, оборонительных укреплений и местности для высадки парашютных десантов, состояние шоссейных дорог и настроение населения, а также изучали почву местности для движения танков и другой тяжелой техники, посадочных площадок для авиации, пригодности озер и рек для посадки гидроавиации и возможности их форсирования пехотой и другими родами войск». Схожие показания давались и другими задержанными.
Подготовка диверсантов началась заблаговременно. Часть из них были завербованы немецкой, эстонской или финской разведкой еще в 1939–1941 гг. шестеро являлись членами эстонской националистической организации «Кайцеллите». Подбирал группу и лично руководил подготовкой диверсантов шеф «Абвернебенштелле-Ревал А. Целлариус, известный курсантам школы как «капитан Келлер»[409]. Штаб этого подразделения находился на улице Койдула, в фешенебельном районе оккупированного Таллина — Кадриорге, под вывеской «Бюро по вербовке добровольцев» или «Бюро Целлариуса».[410] Неоценимую помощь в подборе местных кадров Целлариусу оказывал его заместитель эстонец майор Кристян.
К концу 1941 г. состав группы был определен, а с первых чисел января начались занятия в таллиннской разведшколе (ул. Лембитт, д. 31), продолжительностью 2 месяца. 27 февраля группа через Хельсинки прибыла для дальнейшего обучения в разведшколу в с. Важины на территории оккупированной КФССР. Обучение в местной школе, возглавляемой поочередно капитанами финской армии Каллио и Мякеле, продолжалось три недели. После чего подготовленные диверсанты «отдыхали и в ожидании приказа, проживали в Важинах, занимаясь охотой, рыбной ловлей, сбором ягод». На заблаговременную подготовку операции указывает, что уже в период обучения, т. е. за полгода до ее начала курсантов обучали на картах предстоящего места их деятельности — района Вологды, Пудожа, Каргополя.
Ценными источниками являются дневники диверсантов В. Рандмяе («железнодорожная группа») и Хуго Тарту («топографическая группа»)[411]. Остается вопросом — была ли нарушена азбучная истина о недопустимости ведения дневников разведчиками самостоятельно, либо ими выполнялось указание Целлариуса, уверенного в успехе операции и требовавшего последующего подробного отчета. На последнее предположение наталкивает то, что в каждой группе имелся свой летописец, кроме того, в качестве трофея были получены и фотопленки, с которых в последующем сделаны качественные снимки.
«26 августа. Отъезд из Ваазена (с. Важины) в СССР. Подготовка к прыжку. Пакеты и снаряжение в порядке. Пробный полет»; «29 августа. Начинаем» — краткие записи из дневника Рандмяе. Из протокола допроса: «… на автомашинах увезли в военный городок Нурмолицы, Олонецкого района. В Нурмолицах нас встретили капитан Келлер и Целляриус (так в тексте, хотя одно лицо — прим. авт.), которые нам дали инструктаж и 1 сентября на транспортном самолете забросили в тыл советских войск около реки Коноша».
Первая («железнодорожная») группа в составе 7 человек вылетела с аэродрома Нурмолицы 30 августа в 23.30. После 2-часового полета группа по сигналу летчика совершила десантирование. Помимо самих диверсантов было сброшено 7 грузовых парашютов с оружием, боеприпасами, продовольствием, снаряжением. Начало операции внесло свои коррективы, летчик совершил ошибку и выбросил десант южнее запланированного места на 30 км, около 25 км на запад от крупного железнодорожного узла — станции Коноша. Ошибка пилота привела к тому, что вторая («топографическая») группа на следующую ночь была сброшена не на костры диверсантов, а, на принятые за сигнальные, костры рабочих лесопункта, убывших на сенокос. Таким образом расстояние между группами составило более 20 км и запланированное их объединение на следующую ночь не представлялось возможным.
Ошибка пилота первого самолета в конечном итоге дорого обошлась диверсантам. «О первой группе не было и запаху, а должны были нас внизу принять. Очевидно, что пилот сбросил нас в неправильное место и принял русские лагерные огни за сигналы… Прямо перед нами с высокой горы время от времени слышны восклицания и разговоры русских», — подводит итоги приземления в своем дневнике участник 2 группы Х. Тарту.
Таким образом, выброска вражеского десанта была обнаружена, спустя 20 часов — вечером 1 сентября информация поступила в Коношский РО НКВД.
Принятые райотделом меры розыска по горячим следам дали обратный результат. К розыску диверсантов и прочесыванию местности было привлечено до 3000(!) человек населения, в результате следы шпионов затоптаны. Допущенные к розыску бойцы Каргопольлага НКВД расхитили продукты, принадлежащие парашютистам, чем парализовали работу собак — ищеек. При этом проводимые бойцами истребительных батальонов разыскные мероприятия происходили на глазах опытных и обученных диверсантов. Ранним утром 2 сентября Тарту встретил группу военных и гражданских лиц, прошедших от него на расстоянии нескольких метров. Он успел предупредить всю группу, которая отошла на 4,5 км, слыша по дороге шум и крики на месте падения грузовых парашютов.
Сообщение в НКВД СССР: «9 сентября с.г. радиоразведкой НКВД СССР установлено, что 31 августа и 1 сентября с.г. немецкая разведка на самолетах Юнкерса дальнего действия выбросила 2 группы разведчиков в количестве 13 человек и 14 ящиков. 15 сентября для руководства розыском диверсантов и разведчиков в Коношу выехал начальник УНКВД Мальков».
Надо отметить, что в тот же период в указанном и соседних районах отмечалась активность нескольких групп противника: 7 сентября 9 автоматчиков в финской военной форме в районе Коппол-озеро интересовались у местных жителей дорогой на Слобожу, Семеново и Няндому. 8 сентября вооруженная группа обнаружена в районе г. Каргополя. 5 сентября на перегоне Тимме-Шелекса под движущимся товарным поедом № 803, груженным лесоматериалами, произошел взрыв мины. При крушении сошли с рельс и разбиты паровоз и 6 вагонов. После этого на поезд совершено нападение диверсионной группы, которая обстреляла поездную бригаду из автоматов и подожгла 7 вагонов леса. Убит машинист поезда. При преследовании подорвался на мине и тяжело ранен (скончался в госпитале. — А.К.) политрук войск НКВД. Около 9 часов утра диверсионная группа, отойдя 2 км в сторону Архангельска, подорвала стрелку на 943 км и убила стрелочника. 16 сентября на том же участке подорвался паровоз, ведший поезд № 942, груженый мукой. Паровоз незначительно поврежден, осколками мины ранен помощник машиниста.
Позже версия о причастность «группы 13» к диверсионным актам на железной дороге была опровергнута следствием. По показаниям арестованных, в середине августа 1942 г. в районе Вытегра Вологодской области, десантировалась с гидросамолета группа финских разведчиков, вывезенных по окончании операции тем же способом в тыл противника.
2-м спецотделом (радиоконтрразведка) НКВД СССР велась активная работа по установке системы шифра и восстановлению кодовой таблицы с учетом материалов, обнаруженных на месте десантирования диверсантов и данных радиоперехватов. К 14 сентября был подтвержден факт работы двух радиостанций, использовавших для связи с Таллинном гаммированный цифровой код на эстонском языке. В район Каргополь — Няндома направлены 2 оперативно-розыскные группы радиоконтразведчиков из Москвы и Архангельска.
Организованный УНКВД розыск немецко-финских диверсионных групп, действавшихих в районах Архангельской области, первоначально оценивается руководством НКВД отрицательно. В конце сентября Л.П. Берия подписывает указание: «…принятые вами меры пока дают слабые результаты. Вместе с тем, вам должно быть понятным значение необходимости быстрейшей ликвидации этих групп и обеспечение безопасности Северной железнодорожной магистрали и ее сооружений. Для руководства работой по розыску действующих в Архангельской области немецко-финских диверсантов, к Вам командируется начальник 3 управления НКВД СССР тов. Куприн с группой оперативных работников КРУ и Транспортного управления НКВД СССР».
27 сентября лично наркомом утверждаются «Предложения о мероприятиях по обеспечению изъятия или ликвидации немецко-финских диверсионных групп, оперирующих в районах Архангельской области». Даны особые указания по командированию группы сотрудников 2-го управления, транспортного отдела, 2-го спецотдела (радиоконтрразведки) НКВД СССР, комплектованию железнодорожных войск по линиям Вологда-Архангельск и Обозерская-Мурманск, охране Малошуйского моста.
Мобилизация истребительных батальонов, широкое привлечение к розыску местного населения дают свои результаты. 25 сентября получен сигнал от 12-летнего Соловьева, который случайно встретился с 6 подозрительными, вооруженными автоматами, один из которых говорил с ним на ломаном русском языке и угостил сигаретами и шоколадом. После того, как неизвестные ушли, Соловьев незамедлительно сообщил о произошедшем в сельсовет. Через 4–5 часов об этом стало известно в районном отделе (РО) НКВД Коноша. Для задержания выслан взвод ВОХР Каргопольлага, взвод истребительного батальона в составе 60 человек и опергруппа в составе 10 человек. Одна из розыскных собак привела к лагерю диверсантов. Первым залпом был убит спящий часовой, вторым смертельно ранен вылезший из палатки диверсант, найденный позже в 500 метрах от лагеря. Остальные в ходе перестрелки смогли уйти от преследования. На месте происшествия были изъяты: палатка, три ранца, автомат, три пистолета, большой запас патрон, продовольствия и портфель с документами.
После первого боевого контакта и уничтожения двух диверсантов принимаемые меры стали давать новые результаты: — 29 сентября в Каргопольском районе восточнее озера Колково обнаружен сброшенный грузовой парашют с 4 банками продовольствия и одной батареей для питания рации. Вблизи организована засада; — 1 октября в Коношском районе замечены 2 самолета противника. В 10.45 около озера Колково на двух парашютах сброшено 8 банок с продовольствием. Выставлена засада; — 4 октября над д. Рягово Каргопольского района в 12 ч. 25 мин. пролетел вражеский самолет, сбросил шар и обстрелял из пулемета автомашину. В 20 ч. 40 м. вражеский самолет появился над озером Колково на месте выброски последних двух грузовых парашютов; — 4 октября в 12 ч. 15 м. в 15 км. западнее ст. Няндома на озере Нигменское совершил посадку вражеский гидросамолет и тут же через две минуты поднялся в воздух и улетел на запад. Предположительно, самолет делал пробную посадку. Озеро Нигменское контролируется организованными засадами. — 6 октября в районе Синцибино в 18 км западнее поселка Коноша обнаружено в 3 местах хорошо замаскированные 4 грузовых ящика вражеских парашютистов. В ящиках обнаружено: один аппарат для подслушивания телефонных разговоров, один 2-ламповый приемник, 40 коробок с продовольствием, около 3000 штук патронов для автомата, 2 плащ-палатки, 2 парашюта, 15 батарей питания для рации и другие предметы. Организована засада; — 8 октября радиотехникой установлено место работы рации южной группы диверсантов в районе озера Колково, высланы оперативные войсковые группы, направлена маршрутная агентура; — 11 октября в районе юго-восточнее оз. Колково обнаружена стоянка диверсантов. На месте стоянки найдены: обгоревший парашют, 8 банок из-под продуктов, использованные батареи для рации. Принимаются меры к задержанию диверсантов.
В первых числах октября начальник архангельского УНКВД П.М. Мальков констатирует: «На протяжении ряда месяцев на территории Каргопольского, Няндомского, Коношского районов днем и ночью систематически появляются вражеские самолеты, обстреливают мирное население, проводят разведку, сбрасывают парашюты диверсантов, однако борьба с вражеской авиацией кроме фиксации полетов не ведется».
В числе первоочередных мер П.М. Мальков просит руководство НКВД оказать воздействие на военный совет Архангельского военного округа (АрхВО) с целью:
— выделения 3 истребителей на Каргопольский аэродром для борьбы с вражеской авиацией;
— дислокации небольших гарнизонов воинских частей в Коношском, Каргопольском, Приозерном, Няндомском, Плесецком районах;
[399] Подсчитано по: 1941 год: Документы: В 2 кн. Кн. 2. М., 1998. С. 480–487
[400] Коровин В.В. Советская разведка и контрразведка в годы Великой Отечественной войны: Из секретных и личных архивов. М.: Русь, 2003. С. 11.
[401] Христофоров В.С. Органы госбезопасности СССР в 1941–1945 гг. М., 2011. С. 197.
[402] Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 3. Кн. 1. М.: Русь, 2003. С. 124.
[403] Вольхин А.И. Контрразведка Урала и Западной Сибири в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). М., 2000. С. 59.
[404] Великая Отечественная война 1941–1945 годов. В 12 т. М.: Кучково поле, 2013. Т. 6. С. 627–629.
[405] Кононов С.П. Смерш. Момент истины. М., 2009 С. 312–319; Его же. В радиоигру вступает «Смерш» // Щит и меч Поморского Севера. Архангельск, 2006. С. 139.
[406] Великая Отечественная война 1941–1945 годов. Т. 6. С. 628
[407] «Смерш»: Исторические очерки и архивные документы. М.: Издательство Главархива Москвы: Московские учебники, 2010. С. 130.
[408] Война. Запечатленные дни: 1941–1942. Дневники и документы / Авторы-составители: Ильин В.Н., Радишевская В.А., Титова Т.В. Архангельск. 2005. С. 203.
[409] Вместе с флотом. Советская морская контрразведка в Великой Отечественной войне: Исторические очерки и архивные документы /В.С. Христофоров, А.П.Черепков, Д.Ю.Хохлов. М.: Изд-во Гл. архивного упр. г. Москвы: ОАО «Московские учебники», 2010. С. 90.
[410] Там же. С. 91.
[411] Война. Запечатленные дни: 1941–1942. Дневники и документы / Авторы-составители: В.Н. Ильин, В.А.Радишевская. Т.В.Титова. Архангельск. 2005. С. 170–200.