Следует отметить, что часто целью проведения чекистско-войсковых операций было не только уничтожение бандформирований, но и воспрепятствование притока в них новых членов и пособников, а также перекрытие путей их снабжения. Поэтому при организации действий войск в первую очередь планировалось перекрытие источников снабжения банд, блокирование маршрутов доставки оружия, боеприпасов и продовольствия[355].
Режимно-пропускной контроль перемещения населения и распределения в районах, где банды проживали и имели активную поддержку местного населения, позволял эффективно выявлять членов бандгрупп и их пособников. Результативность борьбы с преступниками прямо зависела от сосредоточения основных усилий на проведении агентурно-оперативных мероприятий по разложению бандформирований и тщательной подготовке чекистско-войсковых операций[356].
Таким образом, успешное проведение чекистско-войсковых операций обеспечивалось их тщательной подготовкой, включавшей в себя сбор разведданных с целью установления местонахождения банд, их основных, запасных и ложных баз, количества и состава участников, их вооружения и характера взаимоотношений с местным населением.
Вместе с тем, при проведении чекистско-войсковых операций допускались и ошибки, в числе которых были следующие:
— штабы воинских формирований порой плохо изучали оперативную обстановку и не поддерживали постоянную связь с органами госбезопасности, поэтому о наличии бандгрупп иногда узнавали тогда, когда чекистско-войсковая операция уже назрела и ее проводить нужно было немедленно. В результате этого воинские части не имели времени на изучение района проведения операции, и она проводилась поспешно, непродуманно;
— агентурные данные не всегда проверялись и во многих случаях оказывались неверными, иногда запоздалыми, что приводило к нерациональному использованию сил и средств и даже к провалу операций;
— задержание засадами мирных граждан во время проведения операции и их освобождение без надлежащей проверки приводило к тому, что задержанные оказывались на самом деле разведчиками банд, подводившими в конечном итоге засады под вражеский обстрел;
— отсутствие маскировки в период сосредоточения в исходные районы и неумение скрытно подводить подразделения в места засад;
— слабая дисциплина среди личного состава в период несения службы в засаде и секрете;
— недооценка службы поиска и преследования скрывшихся из-под удара бандитов;
— слабое знание топографических карт средним звеном офицерского состава[357].
С.Г. Веригин
Роль Судоплатова в организации разведывательно-диверсионной деятельности НКВД-НКГБ Карело-Финской ССР в 1941–1944 гг
Нападение нацистской Германии и ее союзников на СССР 22 июня 1941 г. заставило военно-политическое руководство страны кардинально пересмотреть свое отношение к разведывательно-диверсионной деятельности в тылу противника. Уже 1 июля 1941 г. нарком госбезопасности СССР В. Н. Меркулов подписал директиву № 168 о задачах органов безопасности в условиях военного времени, в которой, в частности, говорилось: «…в захваченных врагом районах надо создать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу…». Эта же мысль прозвучала и в выступлении по радио 3 июля 1941 г. Председателя Государствпенного комитета обороны (ГКО) СССР И. В. Сталина: «…в захваченных врагом районах создать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу и срывать все их мероприятия…». В Постановлении ЦК ВКП(б) от 18 июля 1941 г. «Об организации борьбы в тылу германских войск» подчеркивалось: «…задача заключается в том, чтобы создать невыносимые условия для германских интервентов… уничтожать захватчиков и их пособников…»[358]. Фактически был отдан приказ на проведение террора и диверсий в тылу противника и указаны категории лиц, которые подлежали уничтожению.
5 июля 1941 г. нарком внутренних дел Л. П. Берия подписал приказ № 00882 о создании при НКВД СССР Особой группы, перед которой ставились следующие задачи: разработка и проведение разведывательно-диверсионных операций против гитлеровской Германии и ее сателлитов; организация подпольной и партизанской войны; создание нелегальных агентурных сетей на оккупированной территории; руководство специальными радиоиграми с немецкой разведкой с целью дезинформации противника[359]. Начальником Особой группы был назначен П. А. Судоплатов, его заместителем — Н. И. Эйтингон.
Сама Особая группа НКВД СССР в октябре 1941 г. была реорганизована во 2-й отдел НКВД, который в свою очередь в январе 1942 г. был преобразован в 4-е управление НКВД СССР, начальником которого стал П.А. Судоплатов. В республиканских и областных управлениях НКВД, в том числе и в Карело-Финской ССР, были созданы опергруппы (в августе 1941 г. преобразованные в 4-е отделы), на которые и возлагались задачи по формированию и руководству деятельностью истребительных батальонов, партизанских отрядов и диверсионных групп, организации разведки районов их вероятной деятельности[360].
Выполняя установки П.А. Судоплатова, с конца июня 1941 г. НКГБ Карело-Финской Советской Социалистической Республики (КФССР) приступил к активной организации агентурной и диверсионной работы за линией фронта. Она включала в себя следующие направления: подготовка и оставление на территории, которой угрожала оккупация, нелегальных резидентур и агентов-одиночек для контрразведывательной работы; формирование и переброска в ближайший тыл финских войск разведывательных групп для сбора сведений о противнике; засылка диверсионных групп на коммуникации врага для уничтожения живой силы и дезорганизации тыла наступавших финских воинских частей.
Уже 23 июня 1941 г. начальникам Выборгского, Сортавальского, Яскинского, Суоярвского, Ребольского, Калевальского и Кестеньгского районных отделов НКГБ, а 27 июня — Кексгольмского и Ухтинского отделов были даны указания об оставлении агентуры для разведывательно-диверсионной работы на территории, которую мог захватить противник.
П.А. Судоплатов в своих мемуарах отмечает, что «вопрос о взаимодействии Особой группы с территориальными органами встал очень остро. Помню, мной было подписано специальное указание, адресованное в управление НКВД по Одесской области, в котором говорилось о необходимости децентрализовать специальные резидентуры и группы, оставленные для подпольной работы. Из докладной записки, которую мы получили, прочитывалось, что при создании агентурного аппарата для подполья была допущена совершенно нежелательная централизация, которая могла привести к провалам»[361]
Эти недостатки и ошибки в организации разведывательно-диверсионной деятельности в тылу противника, на которые указал П.А.Судоплатов, были характерны и для работы НКВД-НКГБ КФССР в начальный период войны на оккупированной финскими войсками территории Советской Карелии. В ноябре 1941 г. начальник карельской разведки майор госбезопасности Г. И. Кудрявцев в «Отчете о проделанной работе разведотдела НКВД КФССР по состоянию на 10 ноября 1941 г.» докладывал начальнику 2-го отдела НКВД СССР П.А.Судоплатову о том, что отделом подготовлена резидентура для оставления в г. Медвежьегорске в случае занятия его противником. Одной из задач резидентуры является «подготовка и проведение террористических актов над представителями командования, разведки и органов власти противника»[362]. За день до захвата финскими войсками г. Петрозаводска НКГБ КФССР оставил в городе 8 агентов, одному из которых (Ситникову) была поставлена задача «по совершению террористических и диверсионных актов в отношении врага и его живой силы»[363]. Всего при отступлении частей Красной армии в оккупированных районах Карелии, включая г. Петрозаводск, был оставлен 61 агент.
Однако, как показали дальнейшие события (быстрое наступление финских войск, недостатки в подготовке агентуры, отсутствие надежной связи, предательство отдельных агентов, переселенческая политика финских оккупационных властей), свою деятельность эта агентура не развернула и существенной роли в зафронтовой работе не сыграла. Практика привлечения агентов-одиночек к совершению террористических актов себя также не оправдала.
Неудачи первого периода войны в организации резидентур на оккупированной противником советской территории признавал и сам П.А.Судоплатов. В своих воспоминаниях «Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941» он пишет: «Все названные мной четыре резидентуры первого периода войны (имеется в виду резидентуры в Одессе, Николаеве, Киеве и Житомире — С.В.) трагически погибли. Наши люди, участвовавшие в разведывательно-диверсионной борьбе с врагом, продержались в целом около года. Это, к сожалению, в городских условиях средний срок действия в тылу противника агентурно-оперативно-диверсионной группы»[364].
Вместе с тем, анализ архивных документов показывает, что возглавляя в первые месяцы Великой Отечественной войны Особую группу, а затем — 2-й отдел НКВД СССР, П.А.Судоплатов постоянно требовал от территориальных органов НКВД проведения активных разведывательно-диверсионных операций в тылу войск гитлеровской Германии и ее союзников. На северо-западном участке фронта союзницей Германии выступила Финляндия.
П.А. Судоплатов с командирами Особой группы
Реализуя приказы П.А.Судоплатова, НКГБ — НКВД КФССР с первых недель войны стал направлять диверсионные группы в тыл противника. Уже 12 июля 1941 г. наркомом госбезопасности КФССР М.И.Баскаковым и заместителем командующего тылом 7-й армии Киселевым издается «Боевой приказ № 1» о направлении спецгруппы НКГБ в составе 25 человек с диверсионным заданием на территорию Финляндии в район Лиекса — Йоэнсуу.
Анализ данной и других «ходок» в тыл противника в первые недели войны показал настоятельную необходимость более тщательно вести подготовку диверсионных групп для заброски их за линию фронта. На это указывал и начальник Особой группы НКВД СССР П.А.Судоплатов. В своих мемуарах он пишет: «18 июля 1941 года было принято постановление ЦК партии «Об организации борьбы в тылу германско-фашистских войск». В связи с подготовкой этого решения меня как начальника Особой группы при наркоме внутренних дел вызвали на совещание в ЦК партии. В нем под председательством Маленкова участвовали Берия, Меркулов, Пономаренко, первый секретарь Компартии Белоруссии, а также представители ЦК Компартий Латвии, Литвы и Эстонии … На этом совещании я настоял на том, чтобы в постановлении было отмечено, что засылка в оккупированные районы должна быть тщательно подготовленной, причем чтобы каждая группа не превышала пяти человек. Засылаемые люди могли быть связаны только с одним определенным лицом и ни в коем случае не контактировать друг с другом»[365].
Отметим, что в составе участников этого совещания П.А.Судоплатов не называет представителей ЦК Компартии Карело-Финской ССР. На наш взгляд, это свидетельствовало о том, что в плане развертывания разведывательно-диверсионной деятельности на оккупированной противником территории СССР советско-финляндскому участку фронта отводилась не самая главная роль. Но названное выше постановление ЦК ВКП(б) явилось программой действий для всех территориальных органов НКВД — НКГБ, в том числе и Карелии.
В Карелии требование П.А.Судоплатова о тщательной подготовке кадров перед заброской их в тыл противника нашло свое отражение в организации в июле 1941 г. в НКГБ КФССР специальной (особой) диверсионной школы. Руководил школой начальник 4-го отдела НКВД-НКГБ КФССР комбриг С. Я. Вершинин.
Следует отметить, что в период войны 4-й отдел НКВД — НКГБ КФССР регулярно докладывал начальнику 4-го управления НКВД — НКГБ СССР П. А. Судоплатову о деятельности разведывательно-диверсионных групп в полосе Карельского фронта. В архивных материалах УФСБ РФ по РК имеется переписка П.А.Судоплатова с руководством 4-го отдела НКВД КФССР, которая позволяет выявить роль Судоплатова в организации террора и диверсий в тылу финских войск.
В начале 1942 г., после провала гитлеровского «блицкрига», в целях усиления разведывательно-диверсионной деятельности в тылу противника НКВД СССР принял меры по перестройке зафронтовой работы органов безопасности. Линия Карельского фронта стабилизировалась в конце 1941 г. и оставалась неизменной вплоть до лета 1944 г.
[355] Капищенко В.М., Беркутов А.С. Указ. соч. С. 226.
[356] Там же. С. 227.
[357] Калмыков С.П., Сопин Р.В. Указ. соч. С. 218–219.
[358] Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 2. Кн. 1: Начало. 22 июня — 31 августа 1941 г. М.: Издательство «Русь», 2000. С. 136–138; 161–165; 343.
[359] Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. С. 186; Судоплатов П. А. Спецоперации. Лубянка и Кремль, 1930–1950 годы. М., 2003. С. 197.
[360] Лубянка, 2: Из истории отечественной контрразведки. М.: Изд-во об-ния «Мосгорархив»: АО «Моск. учеб. и Картолитография», 1999. С. 230.
[361] Судоплатов П.А. Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941. М.: Олма-Пресс, 2001. С. 265.
[362] Лайдинен Э. П. НКВД — НКГБ против генерала Араюри (террор НКВД — НКГБ КФССР в годы Великой Отечественной войны) // История и культурное наследие Северного Приладожья: взгляд из России и Финляндии: Материалы 2-й Международной научно-практической конференции, посвященной 100-летию со дня рождения известного музейного деятеля и краеведа Северного Приладожья Т. А. Хаккарайнена и 375-летию Сортавалы (11–13 июня 2007 г., Сортавала). Петрозаводск, 2007. С. 138; Архив Управления Федеральной службы безопасности России по Республике Карелия (Архив УФСБ России по РК). Фонд секретного делопроизводства (ФСДП). Оп. 1. П. 102. Л. 250–251.
[363] Архив УФСБ России по РК. ФСДП. Оп. 1. П. 102. Л. 241.
[364] Судоплатов П.А. Разные дни тайной войны и дипломатии. С.268.
[365] Там же. С. 276–277.