— Отставка, барон, — хихикнула Лармика весьма язвительно и продефилировала мимо Майера.
Майерлинг улыбнулся нахалке и проводил её благодарным взглядом. По крайней мере, теперь он знал своих врагов в лицо.
========== Последняя война ==========
Огни Столицы горели как никогда ярко. По поводу предстоящего торжества король велел зажечь в два раза больше фонарей. Все представители Высшей Аристократии прибыли в город, в котором большинство из них не появлялось сотни лет. Небывалое оживление царило в центре Фронтира.
Раду Дракула находился в своих покоях. Чуть скрытый массивными бархатными портьерами, он стоял у окна, слушая весёлый смех и обрывки беседы, доносящиеся снаружи. На площади возле бурлящего фонтана, рассыпающегося миллионом водных брызг, стояла пара Аристократов. Кажется, принц узнал кокетливый голосок Дианы Роуз и скрипучий полушёпот барона Влада Балажа, который был весьма странной компанией для Принцессы Роз. Впрочем, они давно не виделись, и даже таким разным Аристократам было что обсудить. Все живые «Кровожадные лорды» собрались в Столице, чтобы отпраздновать конец семьи Элборн, и их объединяло хотя бы это.
Раду был бы рад покинуть дворец и выйти к толпе верных подданных, которые будут славить его подвиг. Впервые у всех на устах будет его имя, а не Бога-Предтечи. И всю ночь можно было бы провести переходя из одного увеселительного заведения в другое, пока все «Кровожадные лорды» не засвидетельствуют ему своё почтение лично. Но он понимал, что сейчас не время для праздных бесед и распития крови простолюдинов.
Принц вампиров отошёл от окна. По его приказу в главной комнате его покоев был поставлен низкий стол, столешницу которого украшала замысловатая цветная мозайка, копирующая рисунок, изображённый во многих храмах, оставшихся от древних цивилизаций, живших ещё до Армагеддона. В центре столешницы находилась чаша, пока пустая, в виде залитого в стекло черепа с ручкой, похожей на загнутый вверх позвоночник. Отцу Раду был не по вкусу гротеск, а вот сын его просто обожал. Стол окружали четыре мягких кресла на витых позолоченных ножках. Эти места должны были занять сам Раду и те, на кого он мог положиться в последнее время. Принц назначил сбор своих приближённых на полночь. Ровно за сутки до казни Шарлотты Элборн.
Пока только Рей-Гинсей занимал одно из кресел, и то, сидел на нём не прямо, как подобает представителю Знати, а развалившись, закинув ноги на один из подлокотников. Тишину, царящую в комнате нарушал металлический лязг. Рей затачивал каменным бруском свой бумеранг, и без того острый. Раду поморщился: эти варварские замашки начинали его раздражать. Требовалось искоренить их поскорее.
— Позвольте сказать, мастер? — вдруг подал голос Рей-Гинсей, проверяя пальцем остроту лезвия и даже не смотря на принца.
— Говори, — отозвался Раду, на этот раз игнорируя дерзость слуги.
— Вы уверены в том, что Аристократка и этот дампир Вам верны? — бросил Рей-Гинсей, выражая явное пренебрежение к тем, о ком говорил.
— Ты сомневаешься в них, значит сомневаешься во мне? — дерзко спросил Раду, медленно и беззвучно ступая в сторону Рея.
— Ваше Высочество, как Вы могли так подумать? — возразил Рей-Гинсей, подняв голову, с желанием посмотреть на принца.
Но Раду в одно мгновение сократил расстояние между собой и слугой, оказавшись за спиной Рея. Одна рука Раду вцепилась в его волосы, сильнее запрокидывая голову, а вторая — схватилась за тонкую руку наёмника, в которой был бумеранг. В одно мгновение острейшее лезвие оказалось прижато к шее Рея-Гинсея.
— Хочу напомнить тебе, что в нашем кругу ты — единственный продажный наёмник.
С этими словами Раду отпустил Рея. Слуга аристократа схватился за горло, чтобы убедиться в отсутствии пореза. Но даже если бы лезвие вспороло кожу, регенерация помогла Рею исцелить рану. Наёмник довольно усмехнулся и опустил ноги на пол, выпрямившись в кресле. Заточенный до опасной остроты бумеранг он убрал за спину.
Излив свой гнев на наглого слугу, Раду, наконец, успокоился и занял одно из кресел. Буквально в это же мгновение в дверь постучали. Получив от принца разрешение войти, в распахнутые слугой двери вошла Лармика Ли. Сопровождавший графиню мужчина средних лет, чья не скрытая одеждой кожа была густо покрыта жёстким чёрным волосом, оставляя обнажёнными лишь небольшие участки рук и лица, был никто иной, как верный Гару. Волк-оборотень был предан своей хозяйке как пёс, а потому при нём можно было говорить смело. Оборотень без лишних слов занял пост у дверей, дабы не пропустить на совет никого постороннего.
— Доброй ночи, мой принц, — произнесла графиня. Женщина плавно ступала в направлении круга из кресел, чтобы занять своё место. Полы длинного белого платья с лиловым отливом полностью скрывали её ноги, и казалось, будто Аристократка плывёт над полом. — Я приветствую и Вашего верного слугу.
— Я рад, что Вы пришли ко мне в трудный час, отказавшись от веселья, что сейчас царит в городе, — Раду привстал и поклонился Лармике, а затем снова сел.
— Здесь в Столице ночи почти бесконечны, и мы ещё успеем повеселиться, — с улыбкой заметил Рей-Гинсей, кивком приветствуя Аристократку. Хоть наёмник и сомневался в преданности графини Ли, как союзницы, но во время их знакомства в Колизее прошлой ночью, она показалась Рею весьма импозантной женщиной.
Лармика кокетливо прикрыла рот тыльной стороной ладони и рассмеялась.
— Сэр Рей знает, как угодить женщине, — заметила Лармика, занимая место напротив наёмника, и одаривая его лукавой улыбкой.
— Мне впору начинать ревновать вас друг к другу, — заметил Раду с издёвкой, наблюдая за обменом любезностями между его слугой и графиней.
— Мой принц, ревность ни к чему. Мы преданы Вам до последней капли крови, — заметила графиня Ли, обратив своё внимание на молодого Дракулу. — Меня больше беспокоит Биллнот. Вы уверены, что этому дампиру можно довериться?
— Биллнот импульсивен и надменен. Однако полезен и не глуп, как может показаться с первого взгляда, — ответил Раду, а затем добавил, прерывая любые возражения графини. — И Вам придётся довериться ему, раз доверился я.
— Как пожелаете, мой принц, — кивнула Лармика, соглашаясь с принцем. — Но уже полночь и, кажется, Ваше доверенное лицо опаздывает…
— Осмелюсь заявить, графиня Ли, что Вы заблуждаетесь, — со стороны окна раздался мужской голос, который не дал Лармике продолжить речь.
В оконном проёме показался тёмный силуэт молодого мужчины. Биллнот с точностью выполнил приказания принца. Раду велел ему не показываться в стенах дворца, дабы не привлекать внимание, и Биллнот поднялся по его стенам.
— Скорее занимай своё место, чтобы мы могли начать, — повелел принц, обращаясь к дампиру.
Поклонившись всем присутствующим Аристократам и проигнорировав Гару, Биллнот занял свободное кресло. Дампир, так похожий на человека, не вписывался в общество бледных представителей Знати. Раду узнал у графа Бастиана, что полукровка лично убил свою мать за то, что эта женщина посмела передать ему свою отвратительную тёмную кожу простолюдинки и мягкие черты лица. Гнев дампира был спонтанным, но вполне объяснимым. Это жгучее желание быть похожим на Аристократа стало лучшей гарантией преданности Биллнота.