— Я не пойду сейчас на кухню, — отозвался он.
— А я и не голоден, что странно, — скосил я взгляд, тут же добавив: — Могу я остаться у тебя на ночь?
— А ты собирался сбежать? — поинтересовался Том, приподнимаясь на локтях и не сводя с меня цепкого взгляда.
— Вряд ли я смогу именно бежать, — кряхтя ответил я.
— Жаль. Я уже хотел просить будущую звезду кулинарии приготовить нам ужин.
— Вот так — голышом?
Риддл затих, будто всерьёз рассматривая этот вариант, а затем игриво ответил:
— Не отказался бы, да. Иди сюда, — не успел я возразить, как он притянул мою тушу к себе и кончиками пальцев пробежался вдоль позвонков.
— Том…
— Расслабься, — насмешливо фыркнул он, а затем отвернулся на мгновение, что-то делая или что-то доставая. И хотелось бы, чтобы то был не новый тюбик смазки в придачу к переднику.
— Я говорил, как ненавижу это слово? — с улыбкой пробурчал я, ткнувшись ему в плечо и застывая, пока что-то приятно охлаждающее касалось раздражённой от трения кожи. — Откуда это у тебя?
— Шрам иногда побаливает, — спокойно пояснил он, а я перевёл взгляд на белёсую полоску. И только тогда заметил, что привычной цепочки на его шее не было.
— Расскажешь?
— Ничего особенного: я напоролся на ножницы, когда мне было семнадцать.
— Как можно напороться на ножницы? — невесело уточнил я и, зевнув, потёрся головой о его плечо.
Закатное солнце едва просвечивало сквозь задёрнутые шторы, а мне было сейчас необъяснимо хорошо. Я бы даже сказал, что сказочно прекрасно, невъебенно феерично и много других определений.
— Несчастный случай во время сбора, — пояснил он, стерев остатки мази с руки и отложив салфетку на тумбочку.
— Не шевелись, — шикнул я, и Том со смешком подтянул меня к себе, укладывая удобнее.
— Питер предупреждал не оставлять никогда ножницы на прицепе во время опустошения тары.
— Именно, — я ощутил, что он кивнул, когда подбородок упёрся в мою макушку.
— Крови было много?
— Думаю, да. — Его ладонь легла мне на плечо и отвлечённо погладила небольшую россыпь из родинок. — Очнулся я уже в больнице.
— Испугался?
— Я не успел ничего понять, Гарри. Было просто больно, а потом появился шов, который вскоре превратился в шрам.
— Но он болит до сих пор, — подытожил я, коснувшись кончиками пальцев полоски.
— Больше тянет иногда, чем болит.
Том очертил малое созвездие на моей коже, будто смыкая края родинок, а я осоловело моргнул, с недовольством глянув в окно. Не хотелось забываться сном так рано; мне вообще не хотелось засыпать, но разморенный после секса организм, видимо, был настроен на длительную спячку.
— Я заметил… у тебя кольцо на цепочке, — неуверенно начал я, проиграв битву с тяжестью век и прикрывая глаза. — Это какая-то семейная реликвия?
— Волшебный талисман, — в его голосе сквозило иронией, но я почему-то был уверен, что говорит он серьёзно. — Кольцо принадлежало моей матери и осталось в память о ней.
— Она…