— Умерла при родах, — спешно подтвердил мои подозрения Том.
Я сдвинулся, посмотрев на него, но чужие глаза были прикрыты, а на лице не было ничего лишнего: никаких эмоций, кроме умиротворения. Если эта рана и была на его сердце, то уже явно не так свежа, хотя по себе я знал, что пустоту от потери сложно чем-то восполнить. Но, возможно, его дочка и была тем, кто замуровал сожаления и тоску.
Моя рука дотронулась до шрама, бережно погладив его.
— Не елозь, — не открывая глаз, протянул он, и я улёгся обратно, шумно вздохнув.
Я не стал приносить ему свои сожаления, посчитав это лишним. И, кажется, разделив эту тишину на двоих, мы поняли друг друга и без слов.
— Что будет завтра, Том?.. — сонно поинтересовался я и вновь зевнул, ткнувшись носом в выемку меж ключицей и шеей.
Я пытался прислушаться к себе, — изменилось ли что? Поменялось ли моё отношение? Утихла ли страсть, утихла ли любовь? — но с крахом признавал: ни черта не изменилось. Потому что изначально похоть была лишь приправой, но не главным блюдом, на которое я, полоумный, пускал слюни.
Ничего, абсолютно ничего не изменилось, кроме того, что у меня теперь была куча новых, незабываемых воспоминаний и тёплый уголёк вместо сердца, который замирал, трепетал и посылал искорки по телу, будто блядские порхающие бабочки в животе, о которых так любят упоминать.
Я влюбился. Я любил. И я, видимо, буду любить его и завтра, и послезавтра, и послепослезавтра… Чёрт.
— Том?..
Однако ответа не последовало, а я за своими мыслями даже не заметил, что чужое дыхание стало глубоким, а тело — расслабленным.
Он уснул.
Комментарий к Часть 17. Вобрать тебя подобно дыму
гаммечено~
========== Часть 18. Я всего лишь человек ==========
Комментарий к Часть 18. Я всего лишь человек
Песня: Gaullin, Julian Perreta — Sweater Weather
Открывать глаза категорически не хотелось: мне было тепло, уютно и спокойно. Как только может быть спокойно летним деньком, когда слышишь щебетание птиц и стрекот кузнечиков, пахнет утренней прохладой и будто бы свежескошенной травой, а лучи солнца лениво проникают сквозь шторы, ласково касаясь лица. Это была именно она — утренняя нега. Редкое состояние, когда никуда не надо спешить, можно спокойно нежиться в постели — и это действительно приятно.
Тем не менее меня насторожило, во-первых, отсутствие рядом печки, а никак иначе Риддла назвать было нельзя: от него всю ночь исходило такое тепло, что в какой-то момент мне показалось, что его просто-напросто лихорадит. А во-вторых, раздававшиеся неподалёку звуки еле различимых шагов и шуршания ткани.
Приоткрыв один глаз, я потёр его рукой и увидел Тома. Он появился из второй неразведанной мной комнаты — скорее всего, гардеробной — и на ходу накидывал на плечи летний пиджак.
— Сбегаешь? — вполголоса осведомился я, но улыбки сдержать не смог, когда он развернулся ко мне — такой отдохнувший и уже полностью собранный. В то время как я, наверное, сейчас выглядел, как заготовленное пугало. Хорошо, что хоть не чувствовал себя так же.
Том тем временем приблизился к кровати и негромко произнёс:
— Сегодня открытие ярмарки — праздник и официально выходной день. Так что никаких работ не предвидится ни сегодня, ни завтра, поэтому спи, Гарри. — Наклонившись, он сместил в сторону волосы и дотронулся губами до моего лба.
Сердце ёкнуло.
«А ещё сегодня мой день рождения», — мысленно добавил я, зажмурившись от переполняющих меня ощущений, греющих и душу, и тело. Официально можно было заявить, что это самое приятное начало праздника за последние годы.
— Куда ты?..
— Через несколько дней начинаются международные конкурсы вин, и мне нужно разобраться с творящейся суматохой, — пояснил он, присев на край кровати, а мне внезапно захотелось вцепиться в него и никуда не отпускать.
— Какие? — сонно зевнул я, скосив взгляд на часы: было без десяти семь.
— Быстрее перечислить, в каких Люциус не хочет участвовать, — улыбнулся Том.
— Citadelles du Vin?