Отступать было некуда, как и бежать, разве что пытаться перескочить подстриженную ограду кустов — вариант, который отозвался красноречивым жжением в одном месте.
Пиздец.
— Что ты… здесь делаешь? — интонация менялась по мере того, как Драко скользил взглядом от моего лица к шее, а потом ещё ниже — к ключицам.
Я прекрасно знал, что он там видит, ибо сам всё рассмотрел в мельчайших деталях, пока одевался: где-то розоватые, а где-то бордово-фиолетовые засосы покрывали шею, плечи, даже частично грудь… А когда Том успел превратить мою кожу в леопардовый принт, я понятия не имел.
— Я спешу, Драко, — почти что извиняясь, я попытался обойти его, но Малфой вцепился в мой локоть железной хваткой, а второй рукой дёрнул за рукав, увеличивая площадь для обзора.
— Когда? С кем ты?..
Сначала озадачено, а затем несколько озлобленно посмотрев на примечательный засос около соска, пока я не дёрнул плечом, поправляя футболку, Драко перевёл взгляд за мою спину и шумно выдохнул:
— Ты спал с… Томом? — в его голосе было столько сдерживаемой ярости, что каждое слово буквально было выплюнуто.
Для подобных разговоров был совсем неподходящий момент. Я едва разгрёб мысленный завал из-за их мнимых отношений и отложил на потом рассказанное Риддлом про внезапно обнаруженную влюблённость Малфоя, чтобы именно сейчас, таким чудесным утром, вновь грызться из-за новой проблематики. А что скандал состоится, я не сомневался — все признаки нервозности налицо.
— Надеюсь, ты не будешь закатывать истерику прямо здесь, — вполголоса изрёк я и предупреждающе прищурил глаза. Но Малфой внезапно подался вперёд, вцепившись в меня как клещ, и впился в губы — яростно и отчаянно, будто пытаясь заявить свои права.
Схватив его за рубашку, я встряхнул и злобно рыкнул:
— Ты с ума сошёл?!
— Да, блядь, сошёл! — прошипел он, вновь потянувшись за поцелуем.
Пальцы сжались на его подбородке, остановив Драко на полпути:
— Это так не работает. Уже нет.
— Я просил прощения; я… пытался найти с тобой общий язык; я намекал и говорил открыто, что хочу начать всё с чистого листа; я даже организовал тебе сюрприз этой ночью, чёрт возьми! Думал мы, ты и я, и твой день рождения. Мы отпразднуем, мы… Ох, твою ж… — он внезапно шумно выдохнул и повис в моих руках, словно безвольная кукла.
Тишина затянулась, а я почувствовал, как его вовсю колотит. Столькими разными эмоциями были наполнены чужие слова, что дрожь передалась и мне. Таким болезненно растерянным я его никогда прежде не видел, и это состояние резонировало где-то внутри, порождая лёгкую тоску вперемешку с ностальгией.
— Мне показалось, что ты присматриваешься ко мне, — продолжил он спешно. — Ты явно был удивлён нашей встречей, но эта игра в гляделки будоражила: ты будто впервые меня увидел. Снова, но впервые — такой у тебя был взгляд. Тогда я подумал, что ты заметил случившиеся со мной перемены и что у нас есть шанс… Что ты просто злишься на меня из-за всего, что я натворил. Ну, естественно, как здесь простить вот так — сразу, — Драко махнул рукой куда-то в сторону и покачал головой, сбивчиво продолжив: — Тогда, у бассейна, ты так смутился, а потом взбеленился из-за моего безрассудства, и я понял, что это была близость, а в субботу, когда получил сообщения, ох… — он закусил губу, смотря словно не на меня, а сквозь.
Я прекрасно понимал, что Драко тогда видел в моих глазах: любое подтверждение его нового статуса в качестве любовника Тома. Понимал, как именно он воспринял сцену у бассейна — словно нас, одурманенных похотью подростков, застал взрослый, тем самым прервав, а заодно и смутив. Раз было смущение, было и желание, и чувства.
— Тебя интересовало, где я и как я, — вновь раздался глухой голос Драко. — Я подумал, что какие-то чувства всё ещё живы: возможно, забота или ревность, порождённая моим исчезновением в субботу. Да уж, — он с горечью усмехнулся, — теперь я чувствую себя полным идиотом. Ведь изначально дело было не во мне, так?
Отпустив его, я мазнул ладонями по щекам, нервно потерев кожу.
Не только Драко чувствовал себя идиотом, но и я сам. Наше воображение сыграло с нами злую шутку: мы видели то, что желали больше всего или же страшились.
Прочистив горло, я недоверчиво спросил:
— Я не понимаю, о каких чувствах может идти речь? Мы расстались больше года назад; полагаю, ты специально выбрал другую группу, и я даже был тебе признателен за такой акт милосердия. Приди ты ко мне тогда, и это действительно имело бы значение, Драко, — Малфой дрогнул на этих словах, и его зрачки расширились, затопив радужку, а я, понизив голос, продолжил: — Но ты не пришёл. Вместо этого ты начал встречаться с Забини — или им ты тоже пользовался? — и, скорее всего, встречался и с другими, ведь мы оба знаем, насколько тебе ненавистно одиночество.
— Ты влюблён в Тома, — словно не услышав меня, изрёк он и растерянно моргнул.
— И что с того? — выдохнул я.
Драко замолчал. Он нахмурился, покусывая губу, будто решая в уме сложную математическую задачку, нервно провёл пальцами по волосам, покачнулся и, скептически усмехнувшись, вперил в меня тяжёлый взгляд:
— Не думал, что ты такой дурак, Гарри.
— Ну вот мы и пришли к заключению: твоя единственная форма общения со мной — это оскорбления, — терпеливо заметил я, вернув ему насмешку. — Ничего нового ты для меня не открыл, и именно поэтому шансов не было с самого начала. Не знаю, о какой любви ты там себе напридумывал, но до этих чувств тебе как до Луны пешком.
— А Том, думаешь, тебя любит? — снисходительно поинтересовался он. — Не будь ситуация столь абсурдной, можно было бы даже посмеяться над подобным простодушием. Я был настолько увлечён тобой, что не заметил твоё увлечение кем-то ещё.