— А сейчас ты мысленно готовишься? — лениво протянул Том, и его рука сжала мои скрещённые запястья, дёрнув за них вверх, отчего пришлось вынырнуть из уютной темноты и встретиться с его вопросительным взглядом.
— Я…
Переключив внимание на покачивающийся в полной боевой готовности член, который я заглатывал минутами ранее и даже получал своеобразное наслаждение в процессе, я внезапно осознал, что до трясучки боюсь пойти до конца. Однако не было понимания, откуда взялся этот первобытный страх. Я не видел его в Драко, когда он раскрывался мне, не видел его в том парне в отеле, но отчётливо видел его в отражении своих глаз, которые уставились в зеркало позади Тома.
— Встань на четвереньки, — резко изрёк он, и я ощутил, как давление исчезло.
И что теперь?..
Вздохнув, я перевернулся, упираясь руками в матрас и медитируя, сколько у меня шансов уговорить его сдаться на мою милость. Наверное, нисколько.
Возбуждение сошло на нет.
Лёгкий шлепок по ягодице заставил вздрогнуть и ткнуться лицом в подушку. Боль растеклась, пульсируя и тут же исчезая до следующего блядского шлепка.
— Что ты?.. — выдохнул я, повернув голову, но меня тут же ткнули обратно, а над ухом послышалось почти что змеиное шипение:
— Под простынёй, без включённого света и в миссионерской позе — мы почти что выполнили все три пункта идеального первого секса по твоим меркам, но ты, Гарри, — очередное соприкосновение ладони с моей кожей вызвало покалывание по всему телу, — или абсолютно доминируешь, или хочешь, чтобы абсолютно доминировали над тобой, — опять чёрное или белое и никаких полутонов.
— Том!.. — промычал я, чувствуя почти что грубое проникновение пальцев. Смазка противно захлюпала, и я шире развёл колени в попытке облегчить свою участь.
Мне не хотелось признавать его правоту, но, вопреки бунтарскому духу, внутри вспыхнул пожар, молниеносно поджёгший невидимый фитилёк.
— Какие у тебя фантазии, Гарри? О чём ты боишься признаться даже себе? — шептал он сбивчиво, а я заёрзал, когда ко второму пальцу присоединился третий, и мне пришлось полностью расслабиться, однако зудящее ощущение внутри лишь усилилось.
— Нет никаких… — процедил я сквозь зубы и тотчас прикусил наволочку.
Казалось, Том намеренно не делает мне приятно, просто механически растягивая, но внезапно согнувшиеся пальцы, попавшие аккурат в простату, вызвали в моём теле коллапс чувств. Выгнувшись, я замычал, чувствуя, что буквально теку: член стоял колом, пачкая смазкой простынь, а хриплый смех за спиной отзывался толпами грёбаных мурашек, которые бегали вдоль позвоночника, заставляя меня сжиматься вокруг его пальцев и съёживаться от странных перепадов температуры. И своего голоса я уже не узнал:
— Это всё ты…
— Что я? — выдохнул он, и я почувствовал лёгкое дуновение на затылке и бережное поглаживание по ягодицам.
Чёрт возьми! Прекрати же ты меня мучить.
— Я не думал об этом… до тебя!..
— О чём ты не думал? — продолжил он допрашивать меня, словно я и правда был осуждённым за какой-то тяжкий проступок. — О смене ролей? О том, что хочешь быть выебанным? — Том вновь понизил голос, будто сипло напевая свои риторические и столь бесящие меня вопросы, ибо все ответы он знал наперёд, словно мог проникнуть в самые потаённые уголки сознания и растормошить чёртов осиный рой из желаний, о которых я и понятия не имел… Наверное, не имел. — Я не мог не заметить твою, скажем, странную помешанность на размере…
— Мне плевать на это, — перебил я его и еле слышно завыл, стоило ему выскользнуть из меня пальцами и вновь проникнуть, мазнув по чувствительному комку, но настолько поверхностно, что я машинально повёл бёдрами, будто желая переиграть этот ход.
— Хочешь почувствовать себя заполненным, Гарри? — понизив голос до елейного шёпота, чётко проговорил он, воспроизводя движение и вновь так же промахиваясь, словно специально заставляя чувствовать лишь отголоски наслаждения, которых было чересчур мало. — Выебанным большим членом, чтоб сидеть потом было больно? Так ты себе это представлял?
— Замолчи-и, — простонал я, чувствуя, как пылают щёки, а фитилёк, догорев, взрывается, расходясь по венам бушующим жидким огнём. И меня бабахнуло так, что я сам насадился на чужие пальцы, чувствуя даже сквозь тянущее и болезненное напряжение, что этого катастрофически мало.
— Значит, не хочешь? — мягко поинтересовался Том, а я мгновенно проглотил застрявшие в горле слова, замычав от ощущения того, как его пальцы неторопливо расходятся внутри, скользя вдоль стенок. И вновь, блядь, мимо!
Я стиснул наволочку в дрожащих руках и прогнулся в попытке поймать нужный угол, но он сразу дёрнул рукой, и я снова лишь ощутил слабый, приходяще-мучительный импульс:
— Да чтоб тебя!..
Ответом мне стал болезненный шлепок по ягодице, а затем — обжигающее дыхание на том месте. И боль стала иной — от зубов. Риддл укусил меня… А следом снова и снова, и снова. Он, покрывая кожу лёгкими укусами, продолжал трахать меня пальцами, а я не мог процедить кисель из своих мозгов, чтобы выловить хоть какую-то дельную мысль, пока череду укусов не закончил новый шлепок, вырвавший у меня хриплый стон:
— Не… останавливайся… — И стоило мне сказать это, как он сделал с точностью до наоборот — остановился. А заодно поймал мою движущуюся вниз руку, прижав к простыне:
— Не так быстро, Гарри. Ответь мне, — ласковый шёпот и ощущение дуновения на поясницу отозвались лихорадочной дрожью, порождая внутренний жар и гусиную кожу.
— Да, чёрт возьми, хочу! — рыкнул я, резко попытавшись обернуться, но лишь увидел его плечо. — Хочу всего того, что ты сказал, хочу… тебя, — шептал я, ткнувшись лбом в подушку и ощущая себя пришпиленным насекомым, которому собирались отрывать лапки — одну за другой.