Он кивнул, потянувшись ко мне, а я, моргнув несколько раз в попытке разлепить глаза, продолжил:
— Bacchus?
— И без него ежегодно не обходится, — вкрадчиво протянул Том, мягко коснувшись моих губ.
— Том! — я мигом отвернулся, прервав ласку. — Я зубы не чистил…
Он закатил глаза:
— Поттер, иногда ты меня поражаешь. — А затем, щёлкнув меня по носу, будто я дитя малое, добавил: — Открой рот.
Я вздохнул, послушно разомкнув губы, и, услышав щелчок, испытал на языке жгучесть ментола: тонкая пластинка тут же рассосалась, но не успел я ничего спросить, как он тихо буркнул:
— Надеюсь, теперь возражений не будет?
— А Premios Baco? — с улыбкой поинтересовался я.
Хмыкнув, он неотвратимо-медленно накрыл мой рот своим.
Чёрт, до чего же мне было хорошо. Я никак не мог поверить, что всё это не сон, что я сейчас здесь, в его спальне, что целуюсь именно с ним… Это казалось каким-то бредом сумасшедшего, так как всего неделю назад я и представить себе не мог такого исхода. Всё, что случилось между нами, виделось мне несбыточной мечтой; смутным и далёким желанием, как те, которые в отрочестве мы загадываем на будущее: хочу быть популярным в школе, хочу стать космонавтом… Или типа того — в действительности я ничего такого никогда не загадывал. И тем не менее моя мечта воплотилась в жизнь.
Порывисто отвечая, я улыбался сквозь поцелуй, как последний дурачок. А он беспощадно сминал мои губы, придерживая лицо, и скользил языком во рту, углубляя ласку. Тело тотчас пробрала дрожь, а томящаяся нега постепенно забурлила, угрожая переродиться острым вожделением.
— С добрым утром, Гарри, — разрывая поцелуй, изрёк он и напоследок кратко коснулся моей нижней губы, прежде чем окончательно отстраниться.
— С добрым утром, Том.
Внезапно я осознал, что проснулся укрытый свежей простынёй, и подтянул её выше — до самого подбородка.
— Твоя одежда висит на стуле, обувь под стулом. Гости уже вернулись с прибавлением: если не хочешь столкнуться с миссис Малфой, — его улыбка стала насмешливой, а я ощутил лёгкое, покалывающее на щеках смущение, — когда проснёшься, можешь воспользоваться ведущей с балкона лестницей, — указал он в сторону ванной комнаты и, подобрав с тумбочки мобильный телефон, по пути спрятал его в карман.
А в следующую секунду, вместо того чтобы сказать: «До встречи» или «Пока», или просто пожелать хорошего дня, я брякнул:
— Я люблю тебя, — и сразу выдохнул, вцепившись пальцами в ткань постельного белья.
Том застыл около полуоткрытой двери. Его рука покоилась на ручке, а вторая так и осталась в кармане брюк, когда он бегло глянул на меня и коротко ответил:
— Выспись.
И вышел, оставляя меня со странным щемящим чувством внутри — между «о боже, как я, блядь, счастлив!» и «мы так и не поговорили, чёрт возьми!».
Я, конечно, понимал, что рано… что, возможно, нужно было дать ему время, а не прыгать с места в карьер. Однако признание в любви уже оглашалось ранее, так что нельзя сказать, что это стало эдакой новостью.
«Когда ты признался, он отверг тебя», — злобно хихикнула совесть, и мне захотелось прихлопнуть её, как злосчастную муху. Я не собирался вновь начинать ебать свой мозг новой порцией сомнений — уже разок так себя накрутил, что детективный роман можно написать.
Внутри теплилась обновившаяся надежда, что эта ночь — не просто ночь двух случайных любовников, а нечто более значимое. Я видел в этом отсветы начала чего-то большего, а утро лишь подтвердило мои домыслы. Просто не следовало так торопиться, а я вновь ляпнул не подумав. Хорошо, хоть во время секса так волновался, что не стал выкрикивать слова о любви. Я вообще не помнил, чтоб когда-либо так делал, — раскидывался признаниями — а тут вдруг потянуло дебила на романтику…
Укоризненно вздохнув, я завернулся в простыню и глянул на время.
Что ж, до десяти вполне можно было и поспать.
***
Проснулся я почти в двенадцать и покинул комнату в спешке, боясь, как бы друзья не организовали мои поиски, не заявили в полицию, а ещё хуже — не стали трезвонить вновь деду. И в этой суматохе я пару раз чуть не навернулся, не поскользнулся и едва не порвал футболку, когда потянул за калитку и та с треском рванула за ткань.
Что до последствий вечерних кувырканий, то, пока я не пытался нагнуться, сесть на корточки или просто сидеть, всё оказалось довольно-таки терпимо, и ходить враскорячку не было ни нужды, ни желания.
Тем не менее удача явно только пугала меня, окончательно покинув именно в тот момент, когда впереди нарисовался Драко и спешно направился ко мне.