— Синяя кнопка, нижняя ручка… — громко произнёс Том.
А я тут же нахохлился, пробурчав себе под нос:
— Не совсем же я идиот, — и в следующий момент истошно заорал, когда на меня буквально вылилось ведро ледяной воды.
Видимо, совсем-совсем идиот.
— …с левой стороны, — заключил Том, пока я, прижавшись к стене, дрожал, покрывался с головы до пят пупырышками и отходил от шока.
— А сраз-зу нельзя было сказ-зать? — стуча зубами, не очень-то пугающе рыкнул я, поворачивая левую ручку. И в меня поочерёдно выстрелили струи горячей воды — спереди, сзади, слева, справа, — чуть ли не размазав по створкам душа.
Это была какая-то жуткая функция гидромассажа.
— Ты издеваешься?! — фыркнул я, сплёвывая воду.
— Не различаешь, где лево, а где право? — заглядывая внутрь, поинтересовался Том и резко повернул нужную ручку.
Тёплая вода без всяких эксцессов заструилась, приятно согревая, и я перевёл дыхание, прикрывая глаза и ощущая покалывающее смущение на щеках. Хорошо хоть соль-пена для ванны не посыпалась на голову, а то и вовсе могли мыльные пузыри полезть из каких-нибудь щелей.
— Осталось три минуты, — хохотнул он, и створки с тихим шумом захлопнулись.
Три минуты — слишком мало, чтобы всё обдумать.
М-да.
Я был трусом. Я не хотел с ним говорить, не хотел ничего спрашивать, не хотел ничего знать, ведь всё было понятно и без слов. Я был жалким, ибо показал, что согласен взять всё, что он готов был мне предложить, — ни больше ни меньше. А ещё я был до ужаса наивным, мечтательно полагая, что эта ночь всё изменит в каком-то смысле. Возможно, я потеряю интерес, переспав с ним… Или же он влюбится, переспав со мной, — какой из двух вариантов наивнее, сложно было определить.
К шуму душа присоединился гул стиральной машины, и, раскрыв глаза, я выдохнул, подставляя голову и шею под расслабляющее действие воды. Думать сейчас нужно было аккуратнее, а лучше — не думать вовсе.
Немного помедлив, я протянул руку к гелю и чуть не выронил бутылёк, когда створки резко разошлись и объект моих мыслей шагнул внутрь — мы оказались лицом к лицу. Я сглотнул, зацепившись за улыбающуюся линию губ, к которой тут же захотелось прикоснуться, и неторопливо продолжил осмотр, сместив взгляд к плечам, а затем и ключицам. Именно там внезапно стал заметен продолговатый белёсый шрам, и, подчиняясь мимолётному импульсу, я протянул руку, коснувшись его и повторяя зигзагообразную выцветшую полоску.
— От ножниц, — пояснил Том.
— На тебя напали с ножницами? — в мыслях почему-то возник образ Беллатрисы с окровавленным оружием в руках.
— Это была не Трис, — словно читая мои мысли, откликнулся он.
— Когда ты произносишь её имя, я чувствую… тепло, вложенное в это слово, — заметил я, остановившись взглядом на его груди.
Риддл положил ладонь поверх моей, сжав крепко:
— Ты не сможешь понять.
— Да уж, куда там мне… до ваших высоких отношений с перерывами на ругань и истерики.
Мне не хотелось, чтобы это прозвучало как обида, скорее, как едкое замечание, но от слов веяло самой настоящей обидой, что заставило тотчас о них пожалеть.
Том вздохнул, подняв моё лицо за подбородок, и обескураживающе улыбнулся:
— Гарри, мы с ней очень похожи…
— Не заметил какого-либо сходства, — перебил я, опуская взгляд, но не вырываясь из хватки.
— И тем не менее оно есть. Трис — актриса, и этого у неё не отнять, но под этим фасадом скрывается куда больше, чем ты можешь себе представить…
— Но если вы похожи, тогда почему всё рухнуло? — вновь оборвал я его на полуслове, сделав воду похолоднее.
— Возможно, именно поэтому?.. — Том еле заметно пожал плечами.