Охота на дьявола: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вопрос о том, может ли Чикатило отличить правильное от неправильного, в данном случае не стоит, — сказал в своей заключительной речи Марат Хабибулин, защитник Чикатило (он проговорил полтора часа, не заглядывая в свои записи). — Но с медицинской точки зрения осталось неясным, может ли он контролировать свои действия. Должна быть проведена независимая психиатрическая экспертиза поведения Чикатило. Институт имени Сербского является официальным учреждением того же самого государства, которое обвиняет Чикатило, и этическая репутация этого института далеко небезукоризненна, одно время он использовался для политических, а не психиатрических целей. Я имею в виду те случаи, когда люди, умственно совершенно здоровые, были объявлены умалишенными. Другими словами, институт откликался на «социальный заказ». Где же гарантия, что, находясь под подобным давлением, институт и сейчас не объявил больного человека психически здоровым?

Эти последние слова адвоката были обращены к Чикатило, но тот, ссутулившись, замер в своей клетке, по-прежнему одетый в рубашку с олимпийской символикой. И ничего не сказал. Последним его ответом было молчание.

Взяв себе для подготовки приговора срок два месяца, судья Акубжанов назначил заседание, на котором приговор должен быть оглашен, на 14 октября 1992 года. Крики в зале заседаний стали еще сильней — последние крики в присутствии подсудимого. Эти страшные крики продолжались и на следующий день, когда закончилось перечисление пятидесяти двух убийств, — одно было исключено из-за недостаточности доказательств, но это не было то самое первое убийство — девятилетней школьницы Лены Закотновой.

Судья Акубжанов говорил о том, что официальная идеология Советского Союза отрицает саму возможность в советском обществе подобного рода преступлений и что именно эта позиция привела к подобной трагедии, что именно советская педагогика, требующая полного послушания, была причиной того, что многие дети последовали в лес за Чикатило — именно потому, что он похож на учителя. Крики зала перешли в рыдания.

И вот судья Акубжанов огласил приговор:

— Независимо от каких-либо смягчающих обстоятельств и учитывая чрезвычайную жестокость преступлений, суд назначает Андрею Романовичу Чикатило единственное наказание, которое он заслуживает, — он приговаривает его к смерти!

Начался ад кромешный. Чикатило вдруг громко запел. Люди аплодировали, вскакивали на скамейки, кинооператоры бросились клетке Чикатило, от которой их старалась оттеснить охрана. Кто-то бросил в Чикатило металлический предмет, отчего громко зазвенели прутья клетки.

— Чикатило, — сказал судья Акубжанов, — вы приговорены смерти, вы поняли?

— Жулики! Я боролся за свободную Россию и за свободную Украину! — кричал Чикатило. — Мошенники!

Его защитник заявил о своем намерении обжаловать приговор в Верховном суде России и, если там будет получен отказ, то обратится с просьбой о помиловании непосредственно к Президенту Ельцину.

Крики и вопли достигли своего апогея, когда судья Акубжанов приказал охране:

— Выведите Чикатило из зала суда.

Дверь клетки открылась в последний раз, и женщина, у которой Чикатило убил двенадцатилетнего сына, с такой яростью кинулась на него, что лишь трое охранников смогли остановить ее. Рыдания и аплодисменты мешались с гневными воплями. Некоторые родители на крик кричали, мучаясь от сознания, что справедливость, пусть сейчас она и восторжествовала, никогда не сможет восторжествовать по-настоящему, потому что не способна удовлетворить их самое страстное желание, они выкрикивали его с самого начала, кричали и сейчас: ДАЙТЕ ЕГО НАМ, ЧТОБЫ МЫ МОГЛИ РАСТЕРЗАТЬ ЕГО ТАК, КАК ОН ТЕРЗАЛ НАШИХ ДЕТЕЙ.

Эпилог

В тюрьме Чикатило обратился к своему любимому жанру, письменным жалобам.

Ксерокопии писем Чикатило к генеральному прокурору России немедленно поступали к Костоеву, который читал их с отвращением, изумлением и даже с весельем.

Содержание писем менялось, но суть их была прежней: Чикатило тоже был жертвой.

Жертвой коммунизма.

«Я отдал 40 лет своей жизни строительству коммунизма и в течение 25 лет был активным членом Коммунистической партии и свято верил в Мировую Победу Коммунизма… Я мечтал стать лидером Советского Союза.

Я стал жертвой преступной и антигуманной системы, голода, организованного Сталиным на Украине в 1933 и 1947 годах и приведшего к смерти миллионов людей, к случаям людоедства. Я являюсь жертвой сталинских беззаконий, крепостных условий в колхозах и многих лет застоя при Брежневе. Я жертва большевистского эксперимента — преступления, которые я совершил, совпадают по времени с преступной войной в Афганистане.

Можно ли рассчитывать, что кто-нибудь после этого останется нормальным?

Благодарю Бога за конец этой системы и ее убийц, чудовищ и преступников».

Надо ли говорить, что утверждения Чикатило были полны противоречий. Его преступления не совпадали по времени с войной в Афганистане, а начались за одиннадцать лет до нее. И когда он подчеркивал, как безраздельно отдавал себя делу коммунизма, — «Я никогда не взял ни одного отпуска и никогда не лечился в санатории», — его слова, хоть и верные сами по себе, имели одну цель — скрыть убийства, которые Чикатило совершил в 1982 году, когда поехал в санаторий лечить артрит.

Десятки миллионов людей пострадали при Сталине. И Костоев страдал при Сталине. Не было найдено никаких доказательств того, что у Чикатило был брат, которого похитили, убили и съели. Но два брата и сестра Костоева умерли за месяц в казахстанской ссылке. Систему следовало осуждать за вред, который она причинила, но нельзя сваливать на нее преступления людей.

Чикатило был не только жертвой коммунистической системы, но и жертвой своей собственной «нервной системы, которая — как писал он сам — потерпела крах. В отчаянии, страдая от приступов ярости, от нервного истощения и умственного расстройства, я набрасывался на тех невинных людей, которые сами были заложниками развращенной и чудовищной системы геноцида».

Чикатило считал причиной даже собственную кровь и цитировал в связи с этим статью из газеты «Известия»: «С точки зрения некоторых иностранных ученых характер человека, его темперамент и здоровье зависят от типа его крови. Предполагается, что те люди, у которых кровь относится к группе АВ, обладают, по крайней мере, двойственностью души».

Тут Костоев должен был согласиться: у Чикатило действительно было две души. Возможно, что он и родился с ними. Но не природа позволила второй душе отделиться и стать самостоятельной — это сделали убийства.

Единственно, в чем Чикатило, по-видимому, был искренен, полагал Костоев, так это в своих разглагольствованиях о мафии, которая загородила окна бедного дома, где жил его сын, уличным туалетом и частными гаражами — по этой части у него действительно был пунктик.

Чикатило дошел до того, что попытался представить себя жертвой религиозных преследований. Он писал, что его и его семью «беспощадно унижали, травили и избивали» при попытках посетить церковь. И требовал, чтобы сам патриарх Всероссийский, его святейшество Алексий II, не меньше, разрешил ему принести покаяние Богу в грехах, которые он совершил.

Но виновны были не только коммунизм, нервы и группа крови, виноваты были люди, подлые и недоброжелательные.