Цернех отбросил тетради и свитки. Некогда было читать. Поздно думать и вычислять.
Он решился на бой.
— В конце концов… — пробормотал он и не договорил. Он начал активировать многочисленные руны, знаки и кристаллы, вливать в себя накопленную силу. Он решил собрать всю свою мощь, и попросту раздавить вероятного противника. В конце концов, у него был запас — две девочки, запертые в темнице. Если все пойдет плохо, кровавый паук высосет из них кровь и боль, отчаяние и страх, преобразует все это в магию и передаст хозяину.
Как бы ни пошло дело, отступить и затаиться он сможет всегда. Снова накопить силы, и тогда уж ударить по всем правилам.
А пока…
Спустя полчаса Цернех вышел из дома.
Казалось, под его ногами вздрагивает земля, а его тень приплясывает и корчит страшные рожи. Прямо у дверей он увидел двух полицейских. Похоже, они подошли к дому и собирались звонить, арестовывать или задавать свои бесконечные глупые вопросы… но тут настала Ночь и теперь они стояли беспомощные и жалкие. Цернех остановился взял одного из них за подбородок, повернул к себе, заглянул в глаза.
— Ну, и что ты будешь делать, дурень, если я оторву тебе голову? — спросил он с усмешкой. В глубине глаз полицейского мелькнул страх. Он не мог понимать, что происходит, никто не провел его дорожками Ночи, но тень смерти коснулась его, и что-то внутри чувствовало это.
Цернех немного постоял, наслаждаясь своей властью, но потом с сожалением отпустил дурака. Нельзя было тратить силы ни на что, кроме цели. Неизвестно, с чем придется столкнуться.
Эльвира пыталась дремать. Ей казалось, что если получится уснуть, то все беды исчезнут. Она просто проснется дома, либо не проснется вовсе — даже это уже не казалось таким уж плохим. Безнадежность и страх… Сам воздух здесь провонял безнадежностью и страхом. Вероника спала. А может, делала вид. Или просто замерла от безнадежности. Она легла в углу, съежилась, словно пытаясь завернуться сама в себя. В правой руке она держала огрызок карандаша, словно волшебный талисман. Под голову она положила свой последний рисунок. Эльвира ужасно жалела, что не может так же забыться в рисовании, как она. Танцевать было страшно, а рисовать она не умела.
На последнем рисунке Вероники были две машины, и скелеты, машущие руками, и рыжий конь, скачущий в ночи. Когда Эльвира смотрела на все это, она даже верила, что все это — грозные и могучие знаки и знамения, предвещающие спасение… но стоило лишь отвести взгляд от бумаги, и становилось ясно, что гибель намного ближе.
Где-то под потолком шевелился чудовищный паук.
Тихо журчала струйка воды в желобке — сразу и туалет, и питьевая вода.
Немного качались тени от светильника где-то в коридоре.
Каменные стены, каменный пол, железная решетка и полная неизвестность.
Потом вдруг все вокруг вздрогнуло, решетка лязгнула, тени стали глубже, темнее и страшнее. Вероника подняла голову, и стало ясно, что она не спала.
— Что это? — спросила она тихо.
Наверху заскрипел паук, и от этого звука захотелось прижаться к полу, попытаться превратиться в собственную тень.
— Не знаю, — нарочито громко сказала Эльвира, — Наверное, наш колдун что-то колдует.
Вероника заплакала.
— Мне страшно, — сказала она, — Нас никто не…
— Давай я тебе станцую, — вдруг предложила Эльвира. Нет, не Эльвира — Эльфира, Эльф эфира.
— Танцем мы разгоним страх, — сказала она и начала танцевать.
Вероника помотала головой, но промолчала.
Сперва было очень трудно, страх и тьма вязали ноги, не давали даже вообразить музыку. Но вскоре Эльфира услышала странную, неровную и аритмичную мелодию. Она слышала ее не ушами, а чем-то внутри, так же, как Вероника видела свои рисунки.
Эльфира танцевала в тишине и темноте, а Вероника смотрела.
Над ними, под потолком поскрипывал чудовищный паук.
Глава пятнадцатая
в которой Виктор шутит, а Костик сердится
Филиппов увидел Костика и потянулся за пистолетом. Виктор поспешил шагнуть вперед.