— Да заткнись ты, — перебил Цернех, — Ночь еще длится, и это — моя Ночь!
— Хватай, хватай, пока хваталки не оторвутся, — поддакнул голос, — Ночь твоя, и магия твоя, все вокруг твое. Только вот слишком много ног, на которые ты наступаешь…
— И кто бы это говорил! — Цернех подошел вплотную к портрету ткнул пальцем в нос нарисованного мужчины, — Не ты ли… — тут он задохнулся возмущением и прервался. Голос засмеялся.
— Ты влип, ученичок, — сказал он, — Пока ты бил исподтишка и внезапно, ты был молодцом, но теперь бьют тебя, и даже отсюда я вижу, что ты толком не знаешь, кто.
Цернех отскочил от портрета, словно его щелкнули по носу — унизительно и больно. Медленно, глубоко вдохнул, резко выдохнул. Снова вдохнул, и снова выдохнул, еще медленнее, и еще резче.
— Вот увидишь, — сказал он, — Вот увидишь. И первым делом знаешь, что я сделаю?
— Явишься призраком поплакать к своему учителю? — ехидно спросил голос.
— Почти, — уже спокойно ответил Цернех, — Я приведу дракона сюда. Прямо сюда, да. Возьму ножик, и вырежу тебя из портрета. И когда ты проявишься во плоти… Ты же догадываешься, что будет? Мой умный учитель?
Голос ответил не сразу, а когда заговорил, в нем слышалось злорадство, и совсем не слышалось страха.
— Так он от тебя сбежал? И к тому же до начала Ночи, правда? Ты же понимаешь, что если ты не вернешь его до конца Ночи, то… — он замолчал и последние слова повисли в воздухе почти материально.
— Ты лжешь. Ни в каких расчетах этого не было, — сказал, наконец, Цернех.
Голос немного помолчал, а потом ответил:
— Разумеется, я лгу, ученик. Ведь это же я проделывал эти расчеты, а ты только украл их. Конечно, ты лучше знаешь, что там есть, а чего нет.
Снова наступила тишина. Потом Цернех сказал:
— Хорошо. Расскажи мне, что там.
— Вот еще, — ответил голос, — Я солгал, и там ничего нет, — и он захихикал.
Цернех помолчал, потом медленно сказал:
— Я иду. Я найду дракона и верну его сюда. Я своими собственными руками убью всех, кто встанет у меня на пути. А когда я вернусь сюда, я сперва выверну и выпотрошу тех девчонок, что я припас для магии, а потом с покорным и верным мне драконом спущусь сюда. И тогда, дорогой учитель, мы с тобой побеседуем. По душам.
— Какой прекрасный план! — голос сочился медом, — Только если тебя снова убьют, у тебя не останется силы, чтобы вернуться, и ты тупо сдохнешь. Когда тебя убьют. Ты умрешь, как все смертные. Как те жалкие куски еще живого мяса, которых ты держишь наверху взаперти.
Цернех не ответил. Он быстрым шагом прошлепал босыми ногами по каменным плитам пола, приложил ладонь к гладкой стене. На темном камне проступили линии и открылся проход. Цернех начал торопливо подниматься по темной лестнице, споткнулся о ступень, громко зашипел от боли. Голос портрета тихонько захихикал.
— Беги, беги, — проговорил он, когда проход исчез, и стена вновь стала гладкой, — Надеюсь, на бегу ты свернешь себе шею.
«Кровь дракона пробудится кровию жертвы…» — это он уже читал. И про то, что «власть над ящером да пребудет созданною через его же жертв».
Цернех листал записи. Большую часть писал учитель. Мерзкий хмырь, которого он заточил в его собственном портрете. Собственно, прав старый ублюдок, прав — все это он и придумал. Разработал, сочинил, записал, и однажды неудачно повернулся спиной к ученику.
Цернех невольно хихикнул, когда вспомнил лицо учителя. Гнев, праведное возмущение, высокомерное удивление — как он посмел?! И руны, серебром пылающие вокруг портрета, превращающиеся в тяжелую раму. Да, так оно и было.
А потом много чего было… Дом учителя стоит на пересечении семи миров, и Цернех занял его. И дневники учителя стали силой Цернеха. И мечта учителя — вырастить и подчинить себе дракона… Цернех на грани исполнения этой мечты!
Но о чем же он бормотал? или в самом деле лгал?
Понимать слова учителя не всегда просто, он писал для себя, намеками и иносказаниями. До сих пор все было правильно, но вот внезапно все пошло наперекосяк…
Инстинкт требовал от Цернеха отступить. Затаиться, сперва разобраться, понять, в чем проблема. Совершенно ясно, что против него кто-то играет. Кто-то беспощадный, кто-то достаточно коварный и хитроумный. Кто-то увел Костика, кто-то выстрелил серебряной пулей, и сражаться против неизвестного противника опасно втройне. Сперва следует понять, кто это. Узнать сильные и слабые стороны, и только тогда уже бить — в сердце, насмерть.
Но это означало — упустить Ночь. Упустить время. Что делает неведомый противник с Костиком? Может ли он снять чары? И в следующий раз, когда Цернех покажет дракону амулет, тот попросту откусит ему руку?
Нет, упустить время было никак нельзя. И не важно, лгал учитель или злорадствовал.