Вот служанка сделала вид, будто уснула, а сама подслушала песню девушки:
— У моего отца-падишаха алмазный венец,
как тяжко выносить сердечную боль,
даже у мудреца Лукмана нет от нее средства.
Ах, мой Бахтияр, ты сгубил меня,
из-за тебя увяло мое тело,
которое прежде цвело, как роза.
На мои пяльцы села птица,
вспыхнуло мое сердечко, переполнилось кровью,
средство от моего недуга нашел Кельоглан.
Ах, мой Бахтияр, ты сгубил меня,
из-за тебя увяло мое тело,
которое прежде цвело, как роза.
Девушка пела эту колыбельную, и тут — фыр-р-р! — прилетела птица и спросила:
— Спит ли мой Бахтияр? Пусть спит, пусть спит, да будет он осыпан розами.
И птица улетела. А служанка услышала все это, но не могла понять, что произошло. Еле-еле дождалась она утра и пошла, плача, рано утром к султан-ханым, матери шахзаде.
— Помилуй, госпожа, — сказала служанка, — я не могу объяснить, с кем и о чем говорила ночью эта девка. Пойдите и послушайте сами…
Наступила ночь. Падишах и султанша-мать спрятались снаружи у двери жилища девушки и стали прислушиваться. А девушка опять запела колыбельную:
— У моего отца-падишаха алмазный венец,
как тяжко выносить сердечную боль,
даже у мудреца Лукмана нет от нее средства.
Ах, мой Бахтияр, ты сгубил меня,
из-за тебя увяло мое тело,
которое прежде цвело, как роза.
На мои пяльцы села птица,
вспыхнуло мое сердечко, переполнилось кровью,
средство от моего недуга нашел Кельоглан.
Ах, мой Бахтияр, ты сгубил меня,
из-за тебя увяло мое тело,
которое прежде цвело, как роза.