Турецкие сказки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА 1986

ББК 82.33-6

Т86

Редакционная коллегия серии «Сказки и мифы народов Востока» И. С. БРАГИНСКИЙ, Е. М. МЕЛЕТИНСКИЙ, С. Ю. НЕКЛЮДОВ (секретарь), Е. С. НОВИК, Д. А. ОЛЬДЕРОГГЕ (председатель), Б. Л. РИФТИН, |С. А. ТОКАРЕВ], С. С. ЦЕЛЬНИКЕР

Составление, перевод с турецкого, вступительная статья и примечания И. В. СТЕБЛЕВОЙ

© Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1986.

ТУРЕЦКИЕ СКАЗКИ XX в.

Предлагаемые вниманию читателей турецкие сказки издаются на русском языке впервые. Они собраны известным турецким фольклористом Пертевом Наили Боратавом и его многими помощниками на территории Турции, а также венгерским тюркологом Дьюлой Неметом среди турецкого населения г. Видин на северо-западе Болгарии. П. Н. Боратав составил огромную коллекцию — к 1968 г. у него было 3800 сказок (более поздними сведениями мы не располагаем). Из этого собрания опубликована только небольшая часть, причем изданиям на турецком языке [1] предшествовали издания на европейских языках — французском [2]и немецком [3].

Наш перевод осуществлен с турецких изданий, которые являются наиболее полными. П. Н. Боратав со своими помощниками записывал эти сказки с конца 20-х по 60-е годы нашего столетия. Д. Немет записал сказки на видинском диалекте турецкого языка в 30-е годы [4]. Поэтому хотя сюжеты ряда сказок из собрания П. Н. Боратава повторяют с некоторыми вариациями сюжеты сказок, собранных в конце XÏX в. И. Куношем [5], а в целом большинство сюжетов уходит в еще более отдаленные времена, вплоть до глубокой древности (о чем свидетельствует, например, упоминание в сказках ряда мифологических персонажей), тем не менее можно утверждать, что П. Н. Боратав собрал современные турецкие сказки, ибо тот факт, что их сюжеты бытуют в народе в новейшее время, говорит об их популярности и актуальности для определенных слоев населения Турции. Кроме того, как мы покажем далее, данные сказки несут на себе печать современности и в многочисленных деталях, и в манере изложения сюжета, и в выборе определенных мотивов, т. е. можно понять, что люди, рассказавшие эти сказки, являются в полном смысле слова людьми нашего времени с присущими им современными представлениями. То же самое можно сказать и о видинских турецких сказках, сюжеты которых в своей некоторой части совпадают с сюжетами сказок из собрания П. Н. Боратава, но вместе с тем и отличаются от них рядом деталей, связанных с другой географией бытования сказок, а также являющихся, по-видимому, результатом индивидуального творчества сказительницы, у которой Д. Немет записывал сказки. В связи с этим совпадением, а также потому, что видинских текстов в нашем сборнике меньше, чём текстов из публикаций П. Н. Боратава, мы подробно остановимся на этих последних, попутно отмечая все наиболее интересное, что имеется в сказках видинских турок.

Как в фольклоре любого народа, сказочный эпос турок включает три типа сказок: 1) сказки о животных, 2) волшебные и 3) бытовые или новеллистические сказки. К последнему типу относятся сказки о глупцах (дураках, простаках) и сказки о хитрецах (плутах или плутовках), образующие отдельные группы; этот тип сказок включает также анекдоты.

Некоторые сказки о животных данного сборника (их немного) имеют кумулятивный характер («Старушка и лиса», «Лиса с бубенчиком на хвосте»), но чаще представляют собой рассказы-назидания, где с помощью проделок лисы (наиболее популярный герой турецких животных сказок) изобличаются человеческие недостатки: глупость, чрезмерная доверчивость, жадность, неблагодарность («Лиса», «Медведь и лиса», «Лиса и змея»). Распространенные в мировом сказочном эпосе сюжеты о победе слабого над сильным во имя торжества справедливости присущи также и турецким сказкам о животных (например, сказка «Ярочки Айше и Фатьма», где овца мстит волку за то, что он съел ее ягнят). Иногда сказки о животных носят шутливый характер («Навозная жучиха», «Воробей с грудью, крашенной хной»).

Животные фигурируют также и в волшебных сказках, где функции у них очень разные. Это животные — помощники главных героев сказок, как, например, волк и лиса в сказке «Полупетух», лягушонок, черепаха, еж в сказке «О Кель-оглане, который отправился жениться на Великанше», змея, аист в сказке «Человек — существо неблагодарное», конь в сказках «Девушка-людоедка», «Самая-Прекрасная-в-Мире», «Дед-Садовник», орлица в сказке «Орлица подземной страны», орел в сказке «Дед-Садовник». Но животные могут выступать и в роли вредителей главных героев. Так, в сказке «Семеро братьев» отрицательную роль в приключениях героини — сестры семерых братьев сыграла кошка, умевшая понимать человеческую речь, приревновавшая братьев к девочке и задумавшая погубить ее. В другой волшебной сказке, «Бенли-Бахри», в виде черного кота появляется герой, который впоследствии становится возлюбленным девушки — главной героини этой сказки. Хотя здесь, как и в сказке «Дядька-арап», где воспитатель сына падишаха также превращается в черного кота, превращение служит добрым целям — помогает героям в конечном счете обрести свое счастье, однако первоначальное появление черных котов в обеих сказках связано с определенным неблагополучием в их судьбе. Иначе говоря, кошка и кот в турецких сказках играют, хотя и не всегда, отрицательную роль на каком-нибудь этапе поисков героями счастливой судьбы. В сказке «Бенли-Бахри» черный кот увлекает героиню в волшебный мир, то же делает дядька-арап в одноименной сказке, превратившийся в черного кота: он заставляет девушку — героиню сказки — побежать за собой следом и приводит ее к возлюбленному — юноше, находящемуся во власти пери (о пери см. ниже). Таким образом, в этих сказках черный кот функционирует в качестве мифологического персонажа, выполняющего роль посредника между двумя мирами — сакральным и профаническим.

Главными положительными героями турецкой волшебной сказки являются младший сын падишаха, шахзаде, или сын бея — крупного феодала, правителя, или сын бедных людей, часто — бедной матери, сирота. Вместе с тем, как уже было отмечено П. Н. Боратавом, турецкие сказки — и волшебные и новеллистические — отличаются тем, что значительное количество их посвящено приключениям женских персонажей — младшей дочери падишаха, дочери бедных людей — дровосека, вязальщика метел, садовника, дочери одинокой матери — или проделкам хитроумных женщин. П. Н. Боратав объясняет это тем, что рассказывание сказок как отдельной вид сказительского искусства сформировалось в Турции преимущественно в женской среде и особенное внимание слушательниц привлекали женские судьбы: именно обрисовке героинь сказительницы посвящали все свое мастерство, выписывая женские характеры со старательностью и украшениями [6].

Однако следует отметить, что в ряде сказок действуют девушки, переодетые мужчинами («Отец шести дочерей», «Прекрасный-Продавец-Халвы», «Хассес-паша» и др.). Мужское обличье дает девушкам возможность вести себя увереннее, а также помогает им уберечься от разнообразных опасностей. Переодевание, изменение внешнего облика, превращение в другие живые существа и даже предметы природы, рассчитанное на невозможность опознания не только обыкновенными людьми, но и персонажами, обладающими магической силой, занимает в турецких сказках чрезвычайно большое место, выполняя важную функцию в скитаниях героев в поисках счастья.

Сюжеты волшебных сказок развертываются по универсальной, установленной В. Я. Проппом модели — от недостачи к ее ликвидации через преодоление различных преград[7]; цепь событий обычно завершается свадьбой и исполнением желаний героя и героини. Особенно вознаграждены бывают героини, проявившие терпение и покорность судьбе, что является главной добродетелью мусульманской женщины («Ситти Нусрет», «Камень терпения». «Падишах-Молния»). Одновременно с этим в сказках изображаются весьма предприимчивые девушки, умеющие постоять за себя даже лучше мужчин («Отец шести дочерей», «Аху-Мелек», «Дочь садовника, который выращивал базилик», «Ленивый Хасан», «Илик-султан» и др.). Можно сказать, что героини, девушки и женщины, обладающие находчивостью, смелостью и даже хитроумием, которые позволяют им добиться своих целей, обрисованы в сказках, как волшебных, так и новеллистических, с большой симпатией («Хитрая женщина», «Рыбак и его сестра», «Милостью Аллаха я выйду замуж за сына падишаха»).

Кроме помощников-животных обрести свое счастье героям волшебных сказок иногда помогают и такие мифологические персонажи, как дэв — чудовище полуантропоморфного облика, огромного роста и пери, обычно предстающая в сказках в виде прекрасной девушки, которая может превращаться в голубку. Часто герой сказки вступает в супружескую связь с пери (мотив чудесной жены), и она становится его верной помощницей в борьбе со злым началом, олицетворенным в жестоком и завистливом падишахе, который посылает героя на неминуемую гибель («Сапожник и падишах», «Пастушок и голубка»). Падишах-отец часто бывает причиной злоключений своей младшей, а также единственной дочери, но в финале сказки она или одерживает над ним верх, или доказывает свою правоту («Мехмед-лежебока», «Утелек», «Аху-Мелек», «Попугай», «Батюшка-дэв», «Ленивый Хасан»).

Помимо падишаха отрицательными персонажами бывают старшие, завистливые сестры («Дядька-арап»), мачеха и ее мать («Нардание-ханым». «Нар-Танеси», «Эврем-бей»), старуха-повитуха («Чан-Кушу, Чор-Кушу», «Падишах и три девушки»), свекровь («Аху-Мелек»). дядька — воспитатель, шахзаде («Прекрасный-Продавец-Халвы»), муфтий («Хитрая женщина»). Иногда злое деяние совершает героиня сказки, за что ей приходится расплачиваться разными невзгодами, т. е. причиненное героиней зло порождает ту недостачу, которую ей же предстоит и ликвидировать («Эврем-бей»).

Девушка — героиня сказки тоже может стать возлюбленной сверхъестественного существа (мотив чудесного мужа), как, например, в сказке «Бенли-Бахри», где будущий муж появляется в виде черного кота. В другом сюжете девушка выходит замуж за коня, который в действительности оказывается прекрасным юношей, но не заколдованным, а носителем собственной магической силы, поскольку он является сыном женщины-дэва («Чембер-Тияр» и видинский вариант этой сказки «Дочь падишаха и Билеиз»). В двух последних сказках усиленно используется мотив превращения героини и ее чудесного супруга в разные предметы живой и неживой природы. При этом умеют превращаться сами и превращать других только «сверхъестественные герои, например, Чембер-Тияр превращает девушку сначала в яблоко, потом в сад, а себя — в садовника, девушку — в дерево, а себя — в змею, далее обоих — в букеты цветов, в просяные зерна. Все это делается, чтобы уйти от погони дэвов — родственников Чембер-Тияра. В сказке, записанной у видинских турок, Билеиз превращает свою невесту в мечеть, а себя в муэззина, затем ее — в арбуз, а себя в огородника, после этого ее — в розовый куст, а себя в змею. Характерно, что превращения, изменяющего облик героев, оказывается вполне достаточно, чтобы обмануть другие сверхъестественные существа: они не догадываются, что перед ними те, за кем они гонятся, и таким способом герои избегают опасности. Для того чтобы обмануть чудесного мужа, бывает довольно простого переодевания в необычное платье, как, например, в сказке «Дочь дровосека». Девушка, спасаясь от мужа-арапа (см. ниже), одевается в балахон, обмазанный смолой и облепленный хлопком. После этого ее не узнают не только люди, решив, что перед ними, очевидно, белая обезьяна или какое-то другое неведомое существо, но также дэв-супруг, который специально разыскивал сбежавшую от него девушку. Таким образом, оказывается, что магические силы сверхъестественных персонажей весьма ограниченны. Точно так же герою удается освободиться от власти чудесной жены — пери и жениться на обыкновенной девушке («Шахзаде Хюсню Юсуф», «Ослиная голова»). Сами герои тоже могут превращаться в другие существа, если их научат необходимым заклинаниям. Так, герой в сказке «Султанша с золотыми шариками» с помощью заклинаний превращается сначала в дэва, затем в муравья и соловья.

Пери, а также падишах пери, дэв, старуха-дэв и женщина-дэв — это основные мифологические персонажи турецкой сказки. Кроме них в сказках большую роль играет арап, фигурирующий как чернокожий джинн. Он является исполнителем желаний и часто бывает связан с какими-нибудь чудесными предметами. Интересно обратить внимание на то, что арап в турецких сказках — персонаж, в большей степени наделенный злой силой, чем дэв, которого легко обмануть, так как он глуповат и неповоротлив. Чтобы одолеть арапа, нужно иметь над ним волшебную власть, например обладать палкой, которая превращает любое существо во что захочешь («Дед-Садовник»), или особым жасминовым прутом («Чан-Кушу, Чор-Кушу»); чтобы вызвать арапа, нужно лизнуть чудесный перстень, ударить чудесной плеткой по шкуре («Падишах и три девушки») или позвать арапа, сказав «Ох!», ибо это его имя («Бей, моя дубинка!», «Ослиная голова», «Дочь дровосека»). По поводу имени арапа «Ох» П. Н. Боратав привел интересную турецкую пословицу: «Не говори „Ох!“, а скажи, Аллах!“», поясняя ее таким образом, что по некоторым народным представлениям «Ох» — это имя дьявола, которое не следует произносить [8].

Необходимо отметить, что в изданном русском переводе турецких сказок, собранных И. Куношем (см. выше, примеч. 5), название мифологического персонажа «арап» переводится как «араб», в немецком же переводе сказок из собрания П. Н. Боратава это слово переводится как «негр». Но слова «араб» и «негр», каждое со своим рядом значений и смысловых ассоциаций, не могут передать по-русски того понятия, которое стоит за словом «арап» в турецких сказках (хотя в современном турецком языке данное слово означает и «араб», и — в просторечии — «негр»). Сказочный арап (здесь мы используем старинное русское слово, которым называли темнокожих людей — будь то негр или эфиоп) — это персонаж, обладающий таинственными, волшебными силами, владеющий магией, колдовством и связанный со сверхъестественным миром; арап турецких сказок то же, что магрибинец (житель Магриба) для арабских сказок «1001 ночи» — чернокожий волшебник; функция арапа аналогична функции джинна, хотя иногда арапом называют просто черного раба («Два несчастливых падишаха» — сказка видинских турок).

Помимо указанных мифологических персонажей в турецких сказках встречаются и другие, вполне традиционные для фольклора мусульманских стран: шайтан (черт, бес), дракон, ведьма (джады), дервиш. Интересно обратить внимание на некоторую двойственность последнего персонажа. Дервиш (странствующий монах, давший обет бедности) в турецкой сказке является старцем, наделенным святостью, служителем Аллаха, спасающим от гибели падишахских детей («Чан-Кушу, Чор-Кушу», «Падишах и три девушки»). Вместе с тем он — обладатель волшебных предметов: колпака-невидимки, шкуры и плетки, с помощью которых можно передвигаться по воздуху, вызвав предварительно арапа, чудесного перстня, также вызывающего арапа («Падишах и три девушки»), кувшина, из которого появляется батальон солдат («Мехмед-Разбойник»). В сказке же «Дочь Короля-падишаха» герой — шахзаде, получив от падишаха пери чудесный орех, из которого появлялись всевозможные кушанья, выменивает его последовательно у нескольких дервишей на посох, приносящий разные предметы, тыкву, из которой появляется арап с войском, и коврик, летающий по воздуху. Дервиш может проходить сквозь стены, возникать чудесным образом из воздуха, с мгновенной быстротой перемещаться в пространстве («Попугай», «Ситти Нусрет»), он может предсказать рождение ребенка («Ситти Нусрет») или дать чудесное яблоко, от которого родится ребенок («Илик-султан»). В сказке «Ослиная голова» такое яблоко дает арап, которого потом сказительница называет дервишем, а в сказке «Беспутная дочь падишаха» появление дочери у падишаха было предсказано ему во сне также арапом. Следовательно, и святой дервиш, и злой волшебник-арап сближаются в сказках благодаря тому, что обладают чудесными предметами и функцией предсказания чудесного рождения героя или героини. Обладание волшебными предметами приближает к указанным персонажам и падишаха пери. В еще большей мере замещение святых сил демоническими обнаруживается в аналогичных по сюжету сказках «Попугай» и «Батюшка-дэв»: все то, что в сказке «Попугай» совершает по отношению к дочери падишаха старик-дервиш, помогающий девушке добиться счастья, в сказке «Батюшка-дэв» выполняет дэв. Итак, дэв, арап, дервиш иногда дублируют в турецкой сказке роли друг друга, иными словами, их смысл и функции нечетко разграничены в представлении народа.

Среди других волшебных предметов кроме перечисленных следует отметить корзину фруктов, которые не иссякают сколько бы их ни ели («Сапожник и падишах»), нескончаемую гроздь винограда («Пастушок и голубка») и чудесный горшочек, который сам катится по улице, доставляя девушке, купившей его на последние деньги, все, что ей нужно. В сказке же «Бей, моя дубинка!» арап дает герою ларец, из которого появляются яства, дубинку, избивающую всех по приказу ее хозяина, и осла, у которого из-под хвоста сыплются золотые монеты. Можно заметить, что все эти довольно разнообразные волшебные предметы связаны с самым необходимым в жизни человека: прежде всего обеспечивают ему пропитание (ларец и орех с яствами, корзина с фруктами, гроздь винограда) — это всегда насущная забота для бедных людей; затем — дают человеку возможность скрыться от преследования или достичь нужного места (колпак-невидимка, летающий коврик, чудодейственный перстень, кувшин и тыква, из которых появляются солдаты, освобождающие героев сказки, дубинка, наказывающая злого падишаха).

Мы видим, что в сказках нет волшебных предметов, употребление которых привело бы в финале ко злу. Все, что героям сказок нужно, — это обеспечить себе еду и безопасность на пути к достижению счастья.

Роль помощников героев сказки кроме животных, перечисленных выше мифологических персонажей и волшебных предметов выполняют и такие персонажи, как мусульманский святой Хизр, который появляется в сказке в виде ребенка, проникающего в суть вещей, и разгадывает подлинную сущность везиров падишаха («Хызыр»). Как известно, культ святого (по другой версии — пророка) Хизра имеет домусульманское происхождение; Хизр считается хранителем источника с живой водой. Согласно представлениям мусульманских народов, святой Хизр (иногда его смешивают с пророком Ильясом) всегда помогает людям, попавшим в беду.

Традиционным для ближневосточных сказок чудесным существом является птица Зумранка (аналогична птице Зумруд), переносящая героя на своей спине («Падишах и три девушки»). Наряду с этими широко распространенными в мусульманском фольклоре мифологическими персонажами в турецких сказках имеются и собственные, например Дели-Гюджюк (букв. «Удалой коротышка») — прекрасный юноша, супруг пери, который может превращаться в столь маленькое существо, что умещается между подковой и копытом коня. Он становится верным помощником героя сказки и, выручая его из всех бед, помогает жениться на красавице — дочери падишаха. Другой своеобразный турецкий персонаж, Дед-Садовник, относится к числу вредителей человека, приносящих ему зло. Дед-Садовник в одноименной сказке отнимает у юноши невесту и пытается его погубить. Для этого мифологического персонажа характерно то, что он обладает крылатым конем и связан с растительным миром. По-видимому, данный персонаж в турецком фольклоре является реликтом переосмысленных на почве Малой Азии представлений о переднеазиатских растительных и аграрных божествах [9].

Некоторые мифологические персонажи связаны с морем. Это Морской жеребец (сказка «Самая-Прекрасная-в-Мире») и Морская дева, которая похищает юношу. Его спасает невеста, ловко обманув Морскую деву с помощью золотых шариков («Султанша с золотыми шариками»).

Вообще в турецких сказках часто не шахзаде или юноша разыскивает и добывает себе невесту, а, наоборот, девушка ищет и избавляет от магических сил своего жениха. При этом она проявляет хитроумие, терпение, мужество, и не только чтобы отыскать жениха, но и чтобы обрести своих братьев, как в сказке «Семеро братьев». Здесь появляется еще один необычный персонаж — осел, сделанный матерью девушки из золы. За ним нужно было идти, не останавливаясь и не отдыхая, иначе осел, который вел девушку к братьям, мог рассыпаться.

По-видимому, чисто турецким персонажем является и «серая змея» — исполнительница желаний героя, которая помогает простому парню разбогатеть и жениться на дочери падишаха («Лентяй»).

[1] Boratav P. N. Zaman zaman içinde. Istanbul, 1958; он же. Az gittik uz gittik. Ankara, 1969.

[2] Boratav P. N. Contes turcs. P., 1955.

[3] Türkische Volksmärchen. Hrsg, von P. N. Boratav. B., 1968.

[4] Németh J. Die Türken von Vidin. Sprache, Folklore, Religion. Budapest, 1965.

[5] Сказки из собрания И. Куноша издавались на русском языке в книге: Турецкие народные сказки. Пер. с турецкого Н. А. Цветинович-Грюнберг. Редакция, вступит, статья, коммент. Н. К. Дмитриева. Л., 1939; изд. 2-е. М., 1967.

[6] См. подробнее: Turkische Volksmarchen. В… 1968. с. 335.

[7] Пропп В. Я. Морфология сказки. Изд. 2-е. М., 1969.

[8] См.: Türkische Volksmärchen (примеч. к сказке № 13).

[9] Подробно о происхождении этого персонажа см. нашу статью «Об одном мифологическом персонаже турецкой волшебной сказки». — Turcologica. К 80-летию акад. А. Н. Кононова (в печати).