Византийская армия (IV — XII вв.): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рис. 18. Жертвоприношение Аполлону.

Рельеф на арке Константина.

Прорисовка И. В. Кирсанова.

Легенда о видении Константина связана также с появлением нового главного штандарта армии — лабарума, принять который Константину будто бы повелел Иисус Христос[177]. Для охраны нового штандарта был сформирован специальный отряд: «…тем из своих щитоносцев, которые отличались крепостью тела, силой души и благочестивым нравом, Константин повелел состоять единственно при служении этому знамени. Таких мужей числом было не меньше пятидесяти, и они не имели другой обязанности, как либо стоять вокруг знамени, либо следовать за ним в качестве стражи, когда каждый из них попеременно нес его на своих плечах» (Euseb., V. Const., II, 8; пер. СПб. Духовной Академии, пересмотрен и исправлен Серповой В. В.).

По всей видимости, гвардейцы, о которых сообщает Евсевий, были германскими солдатами, имевшими на своих щитах изображения рун, что и породило саму легенду о христианской страже, созданной для охраны священного знамени.

Языческие символы могли быть христианизированы значительно позже битвы у Мульвиева моста. Известия источников о политических демаршах Константина, рассчитанных на христиан, относятся к периоду, наступившему после 320 г., когда император задумал подчинить своей власти восточную половину римского государства, где христианство было распространено в несравненно большей степени, нежели на западе. Именно с этого момента происходит смена монетной иконографии, а на лабаруме появляется монограмма Христа[178].

Рис. 19. Кельтское солярное колесо, символизирующее небесное пространство.

По: Jolif. Th. Symboles Celtiques. Madrid, 2004. Р. 26.

Прорисовка И. В. Кирсанова.

Рис. 20. Кельтская подвеска в виде колеса, символизирующая небесное пространство.

По: Jolif. Th. Symboles Celtiques. Madrid, 2004. Р. 65.

Прорисовка И. В. Кирсанова.

Существует мнение, что именно благодаря первым германским ауксилиям, сформированным из северных наемников (Корнутам, Бракхиатам, Петулантам и Кельтам), в римскую армию проникают некоторые германские обычаи, получившие в IV столетии широкое распространение. В частности, это касается позднеримского боевого клича — баррита (barritus). Согласно Аммиану Марцеллину и Вегецию, его издавали перед тем как вступить в рукопашную схватку с врагом (Amm., XVI, 12, 43; XXVI, 7, 17; Veg., III, 18). Аммиан утверждает, что баррит начинался с тихого ворчанья и, постепенно усиливаясь, достигал силы звука волн, отражавшихся от прибрежных скал (Amm., XVI, 12, 43). Само слово, очевидно, германского происхождения (Amm., XXVI, 7, 17)[179], означало «рев слона». Баррит был не только боевым кличем, но и военным танцем, посвященным богу войны[180]. Исполнитель танца надевал головной убор, возможно, шлем, над которым поднимались два смотрящих либо вперед, либо друг на друга змея, как это представлено на пряжке из Финглесхама[181].

Упоминая о баррите в первый раз, Аммиан Марцеллин связывает его именно с Корнутами и Бракхиатами (Amm., XVI, 12, 43).

То же самое касается и обрядов поднимать вновь избранного императора на щите и возлагать ему на голову золотую цепь, которые позднее вошли в византийскую практику. Поднятие на щите — безусловно, германский обычай, о котором знает уже Тацит (Тас., Hist., IV, 15). Обряд возложения на голову избраннику цепи, по-видимому, тоже имеет германские корни, к тому же в 360 г. он не получил еще широкого распространения в Империи, поскольку Аммиан Марцеллин совершенно незнаком с ним и, описывая эпизод коронации Юлиана, пытается объяснить его отсутствием диадемы (Amm., ХХ, 4, 17)[182]. Вместе с тем, возложение цепи на голову Фирму (372 г.) уже не вызывает у Аммиана никакого удивления.

Хотя данные эпиграфики свидетельствуют, что количество солдат германского происхождения в армии Константина было весьма значительным[183], это еще не может служить неоспоримым доказательством того, что германские солдаты были чужеземными наемниками и ауксилии стали наиболее распространенным типом подразделения в римской армии. Надписи показывают, что, вопреки сложившемуся мнению, основу армии Константина во время его борьбы за Италию по-прежнему составляли подразделения старого типа, рекрутировавшиеся среди римских подданных. Шесть надписей этого периода, обнаруженных в Турине и Милане, принадлежат солдатам, носящим родовое имя Аврелий, что является доказательством получения их предками римского гражданства после появления эдикта Каракаллы. Все эти солдаты служили в подразделениях далматских всадников, существовавших задолго до Константина (numerus Dalmatarum Divitensium, numerus Dalmatarum Fortensium). Четыре других надписи принадлежат легионерам Второго Италийского легиона и Четвертого Флавиева. Армия, с которой Константин воевал против готов в Дакии, также состояла преимущественно из легионов (Седьмого Клавдиева, Тринадцатого Сдвоенного и Пятого Македонского)[184]. У нас нет вообще никаких доказательств того, что новые ауксилии были созданы именно при Константине. Мы даже не можем связывать с его именем появление в римской армии первого отряда Корнутов. Такой отряд был сформирован не позднее мая 305 г., когда произошло отречение Диоклетиана-Иовия. Доказательством этому служит надпись АЕ, 1977, 806, упоминающая подразделение Io(viani) Cornuti (Корнуты Иовианы)[185]. Анализируя перечень подразделений в Notitia dignitatum, некоторые исследователи выделяют всего 8 ауксилий, появившихся в период после Диоклетиана и до Юлиана[186]. Однако все они могли быть созданы в правление сыновей Константина[187]. К тому же только два из этих отрядов носят этнические названия: Sagittarii Nervii и Sagittarii Tungri. Но и нервии, и тунгры населяли территории северо-восточной Галлии и были с давних пор романизированы[188]. К. Цукерман насчитывает 15 подразделений auxilia, временем появления которых он считает первую половину IV в.[189] Из них, по мнению ученого, только Герулы были набраны за пределами римского государства, остальные же были сформированы из местных уроженцев.

Мы не можем утверждать, что правительство придерживалось принципа, по которому подразделения auxilia должны были формироваться из внеимперских элементов. Хотя Вегеций и утверждает, что ауксилии комплектовались из варваров (Veg., II, 2), это вовсе не означает, что под варварами мы должны понимать чужеземных наемников. Многие слабо романизированные племена, сохранявшие свой родовой уклад (бритты, различные племена галлов, фракийцы, исавры, мавры и др.), хотя и были исконными жителями римских провинций, однако могли также считаться варварами[190]. Кроме того, варварами считались те иммигранты, которых правительство селило на пустовавших землях. Не было смысла нанимать на военную службу живших за Рейном германцев, когда большое их количество находилось на территории Галлии. Поэтому логично предположить, что в доадрианопольский период auxilia по большей части формировались именно из варваров, живших в самой Империи[191].

Характерно, что Вегеций делит варваров, из которых комплектовались ауксилии, на союзников и федератов (Veg., II, 2). Если в федератах нужно видеть представителей пришлых племен, с которыми был заключен особый договор (foedus), то к союзникам, по всей видимости, нужно отнести племена, исконно или достаточно давно проживавшие на территории Империи. Поэтому неслучайно, что перед сражением при Аргенторате Юлиан, обращаясь к строю римской пехоты, большая часть которой состояла именно из ауксилиариев, называет своих солдат союзниками (Amm., XVI, 12, 30)[192].

По мысли А. Х. М. Джонса, подразделения с племенными названиями, которые появились в III — начале IV в., через одно или два поколения утрачивали свой определенный племенной характер, и позднее их состав мало чем отличался от других частей римской армии; при этом в большинстве случаев в подразделения auxilia могли попадать как римляне, так и варвары[193]. Это было, несомненно, так в том случае, когда подразделение, сформированное из варваров, отправлялось на службу в отдаленную провинцию. Однако ситуация совершенно меняется, когда речь идет о римских воинских частях, созданных из местных жителей. Выше уже отмечалось, что Кодекс Феодосия требует, чтобы сын ветерана зачислялся в часть, в которой служил его отец. При соблюдении этого условия национальный состав подразделений мог длительное время оставаться неизменным. И хотя Вегеций утверждает, что рекруты имели возможность выбора, в каких частях им служить в легионах или ауксилиях (Veg., II, 3), очевидно, что это не меняло общего положения дел, ибо большая часть подразделений римской армии, в том числе и auxilia, несла службу именно в тех местах, где данные подразделения были созданы и где проживали их соплеменники. Например, Петуланты отказались отправляться на Восток, мотивируя это тем, что их жены и дети попадут в рабство к аламаннам (Amm., XX, 4, 10), а когда император Грациан отправил на помощь восточным войскам несколько своих отрядов, то многие из его солдат дезертировали, не желая оставлять Галлию без защиты (Amm., ХХХI, 7, 4).

О. Шмитт полагает, что была еще одна причина, по которой в ауксилии не могло попадать большого количества чужеземных варваров, в особенности германцев. Во все подразделения auxilia должны были брать либо жителей Империи, либо варваров, обитавших в сильно романизированных областях. Это было необходимо хотя бы потому, что гарантировало соблюдение дисциплины и чувство общности в отряде. Поэтому римское командование стремилось не допустить, чтобы процент иноземных солдат в ауксилиях был слишком высок[194]. Таким образом, на практике в IV столетии рядовой состав армии, защищавшей рейнскую границу, рекрутировался почти исключительно из галлов и германцев в самой Империи. Вместе с тем это не исключало возможности того, что в римские отряды могли быть завербованы чужеземцы, которые набирались индивидуально и служили на определенных условиях[195]. Уже во II в. существовала практика пополнять ауксилии уроженцами тех мест, где велись военные действия[196]. Именно этот факт может объяснить присутствие большого количества аламаннов в армии, защищавшей рейнскую границу в IV столетии. В соответствии с заключенным договором римляне могли также потребовать от варваров отправки в армию своей молодежи. Подобные поставки рекрутов имели либо единовременный характер (Amm., XXVIII, 5, 4; XXXI, 10, 17), либо совершались с определенной периодичностью (Amm., XVII, 13, 3).

Командный состав в большинстве отрядов auxilia назначался императором, а потому офицеры могли и не состоять в племенном родстве со своими солдатами (Amm., XXV, 10, 9)[197]. Особенно это касалось трибунов[198].

Даже в кризисные периоды количество чужеземцев в армии, по сравнению с общей численностью вооруженных сил, было незначительным. Принципы комплектования оставались теми же, что и раньше, и военная служба считалась обязанностью и привилегией граждан Империи. Уже один факт учреждения принудительного поместного набора нагляднее всего свидетельствует о том, что правительство стремилось пополнять армию римскими подданными, избегая массового привлечения в ее ряды чужеземных варваров[199].

Я. Ле Боэк, проанализировав перечни воинских частей, содержащихся в Notitia dignitatum, пришел к выводу, что региональный набор продолжал играть важную роль для армии Поздней империи на протяжении всего IV в. и каждую провинцию защищали солдаты, родившиеся на ее территории. Войска комитов и дуксов состояли в основном из старых воинских подразделений, ведущих историю еще со времен принципата.

Из чужеземных варваров в соответствии с традицией, установившейся со времен Поздней республики и принципата, могли формироваться отборные отряды, составлявшие личную гвардию высших командиров. Так, например, Лактанций говорит, что Максимин Дайя образовал свой конвой исключительно из задунайских варваров (Lact., 38, 6). Констанций Хлор сформировал из аламаннов отряд телохранителей, находившийся под командованием своего собственного царя Эрока. После смерти Констанция именно благодаря поддержке Эрока и его людей Константину удалось прийти к власти ([Aur. Vict.], Epit., 41, 3). Отряды чужеземных варваров образовывали также окружение таких офицеров, как магистры армии[200].

Тем не менее мы не можем утверждать, что в римской армии не существовало регулярных подразделений, рекрутировавшихся исключительно из внеимперских варваров. Такие отряды формировались, как правило, после того как с побежденным противником заключался договор, требовавший от него отправки на римскую службу определенного количества своих воинов. Фрагментарность данных наших источников, к сожалению, не позволяет нам с уверенностью сказать, какие именно воинские части были сформированы из варваров во второй половине III в. — первой половине IV в. К моменту составления Notitia dignitatum, дающей перечень воинских сил Империи, многие из созданных в этот период подразделений могли уже прекратить свое существование. Мы можем только предполагать, что входившие в состав египетского гарнизона ала I Iuthungorum и когорта IV Iuthungorum были образованы Аврелианом (270 — 275 гг.) после его победы над ютунгами. Известно, что, одержав победу над вандалами, Аврелиан потребовал от них предоставить ему 2000 всадников. Вандальские воины не были включены в состав регулярных римских подразделений, но образовывали отдельный отряд и считались союзниками. Этот отряд Аврелиан держал при себе в качестве личной гвардии (Dexipp., fr. 24). Возможно, именно от него ведет свое происхождение ала VIII Vandilorum, также числившаяся среди подразделений, размещенных в Египте. С большей определенностью мы можем говорить о происхождении эскадрона equites Marcomanni, присутствие которого в Египте засвидетельствовано уже в 286/287 г. (BGU, XI, 2074 recto 16)[201]. В дальнейшем этот отряд перешел в распоряжение комита Африки, и данное положение отражено в Notitia dignitatum. По всей видимости, equites Marcomanni были созданы Аврелианом, после того как он нанес в 270 г. поражение маркоманнам[202].

Большое количество вспомогательных отрядов из варваров было сформировано в правление Проба (276–282 гг.). Так, например, после победы над бургундами этот император отправил служить в Британию всех захваченных в плен воинов противника. Здесь их использовали для несения пограничной службы и отражения набегов северных варваров (Zos., I, 68, 3). В своем послании сенату Проб заявляет, что германцы воюют за римлян против чужеземных племен (SHA, Prob., 15, 2)[203]. В период тетрархии из варваров также продолжали создавать вспомогательные отряды, Впрочем, делалось это во вполне допустимых пределах, и Лактанций, негативно относящийся к политике Диоклетиана, не может упрекнуть его в том, что он тратит деньги, собранные у провинциалов, на содержание чужеземцев.

Таким образом, мы приходим к заключению, что наличие большого количества германцев и других варваров в римской армии в первой половине IV в. связано не столько с процессом варваризации, то есть привлечения на римскую службу чужеземных варваров, как полагают Г. Дельбрюк и другие исследователи, сколько, прежде всего, с изменением этнического состава населения провинций, дававших армии основное количество рекрутов. А стало быть, мы можем говорить лишь об «относительной» или «внутренней варваризации» армии этого периода[204].

Кавалерия легкая и тяжелая. Кавалерия превратилась в самостоятельный род войск уже в середине III в. В позднеримскую эпоху существовало несколько типов кавалерийских подразделений: turmae, alae, vexillationes, scholae, cunei и equites. В чем было различие между этими отрядами, в точности неизвестно. Некоторые из этих терминов были для античных авторов взаимозаменяемы, и, вероятно, обозначенные ими отряды практически не различались ни вооружением, ни численностью. В соответствии с возложенными на них тактическими задачами кавалерийские отряды делились на легкие, тяжелые и эскадроны панцирных всадников, образовывавших сверхтяжелую кавалерию.

[177] О лабаруме см. ниже.

[178] Земскова В. И. Христианская базилика… С. 171.

[179] «Quem barbari dicunt barritum».

[180] Speidel М. P. The Four Earliest Auxilia Palatina. Р. 145, n. 67.

[181] Ibid. Р. 145.

[182] Кулаковский Ю. А. История Византии. 395–518 годы. СПб., 1996. С. 281, примеч. 1.

[183] Barbero А. Barbari… Р. 91, n. 5.

[184] Barbero А. Barbari… 92, n. 7; Mennella G. La campagna di Constantino nell'Italia nord-occidentale: la documentazione epigrafica // ARDV. Р. 360, 362, 364.

[185] Speidel М. P. The Four Earliest Auxilia Palatina. Р. 135, n. 10.

[186] Sagittarii Nervii, Saglttarii Tungri, Leones, Exculcatores, Constantiani, Constantiniani, Defensores, Vindices.

[187] Barbero А. Barbari… Р. 91.

[188] Ibid. 92, n. 6.

[189] Cornuti, Brachiati, Petulantes, Celtae, Eruli, Batavi, Mattiaci, Ascarii, Iovii, Victores, sagittarii Nervii, sagittarii Tungri, Leones, Exculcatores и Regii (Zuckerman С. Les «Barbares» romains: au sujet de l'origines des auxilia tétrarchiques // ARB — АFАМ. Р. 17).

[190] Штаерман Е. М. К вопросу о dedititii в эдикте Каракаллы // ВДИ. 2002. № 2. С. 82, 86, 88.

[191] Берхем Д. ван. Римская армия… С. 156. — Отметим, что многие из подразделений auxilia носят названия племен, населявших римские провинции, и прежде всего галлов (Tongricani (ND, Ос., V, 148), Celtae (ND, Ос., V, 161, 205), Nervii (ND, Ос., V, 170; Or., V, 46), Tungri (ND, Ос., V, 174, 219), Sequani (ND, Ос., V, 102), Gallicani (ND, Ос., V, 209–212, 217–218, 220, 247; VI, 55; Or., V, 35, 54–55; VIII, 43, 50), Galli (ND, Ос., V, 214), Biturigenses (ND, Or., V, 34)). Это лишний раз свидетельствует в пользу того, что в значительной своей части ауксилии были укомплектованы уроженцами империи.

[192] Зосим также называет варваров на римской службе «союзниками» («…Βαρβάρων ουμμάχων ἡγούμενοι. τούς ουμμαχοῦντας Ῥωμαίσις βαρβάρους κοινῆ τοῖς στρατιώταις ὲπιπεοεῖν.») и всегда противопоставляет их подлинно римским войскам (Zos., V, 33, 1).

[193] Jones А. Н. M. The Later Roman Empire… Р. 620.

[194] Schmitt О. Stärke… S. 96.

[195] Jones А. Н. M. The Later Roman Empire… Р. 679; Лазарев С. А. Варвары… С. 75. Добровольцы-варвары предпочитали проходить службу поблизости от родных мест, что объяснялось прежде всего их нежеланием надолго покидать свои семьи, с которыми они в продолжение всей службы поддерживали связь (Amm., XX, 4, 4; XXXI, 10, 3).

[196] Tondeur А. Recrutement et cantonnement sur lе limes rhénan et en Britannia. Le cas des auxilia originaires des Tres Galliae / MSMR. Р. 86.

[197] Jones А. Н. М. The Later Roman Empire… Р. 620.

[198] Впрочем, хотя и редко, это правило могло нарушаться. Один из таких случаев отмечает Аммиан, когда говорит о стоявшем в Британии отряде (очевидно, ауксилии) аламаннов, трибуном которого был назначен аламаннский царек Фраомарий (Amm., XXIX, 4, 7).

[199] Barbero А. Barbari… Р. 85. — Во времена Диоклетиана основное количество пригодных к службе рекрутов правительство получало из балканских провинций. Известно, например, что Галерий для войны против персов собрал армию в Иллирике и Мёзии (Eutrop., IХ, 25). Аврелий Виктор добавляет, что армия Галерия состояла как из ветеранов, так и из новобранцев (Aur. Vict., Caes., 39, 34).

[200] Le Bohec Y. L'armée Romaine sous lе Bas-Empire. Р. 65.

[201] Daris S. L'esercito romano l'Egitto dа Diocleziano а Valentiniano I // ARDV. Р. 249.

[202] Barbero А. Barbari… Р. 70, n. 25.

[203] «…Contra interiores gentes militant».

[204] Глушанин Е. П. Генезис… С. 118.