Византийская армия (IV — XII вв.): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рис. 25. Римская панцирная кавалерия.

Рис. И. В. Кирсанова.

Руки клибанария, от запястий до плеч, защищались маникой (manicae) — особыми рукавами из металлических полос[235], кисти рук — кольчужными рукавицами или перчатками, оставлявшими пальцам возможность свободно двигаться (Iul., Ad Const., 30, 38); на ногах всадника были набедренники из металлических полос[236], подобные манике; ступни, очевидно, тоже были закрыты металлическими пластинами, поскольку Юлиан утверждает, что никакая часть тела клибанария не оставалась открытой (Iul., Ad Const., 30, 38). Все части доспеха соединялись друг с другом с помощью металлических колец (Iul., Ad Const., 30, 38).

Рис. 26. Избиение солдатами Константина катафрактариев Максенция в битве под Турином.

Рис. И. В. Кирсанова.

Конь клибанария, как и всадник, был полностью облачен в доспехи. Бронированная попона закрывала его корпус, голову защищал металлический налобник. Ноги коня частично закрывались бронированной попоной (Pan. Lat., Х(4), 22, 4)[237].

Главным наступательным оружием римского клибанария было длинное копье, которое всадник держал обеими руками (Veg., III, 23)[238]. Длина копья могла достигать 4–4,5 м[239].

А. М. Хазанов полагает, что основная тактическая задача сверхтяжелой кавалерии состояла в том, чтобы в едином тесно сомкнутом строю атаковать противника (прежде всего пехоту) с целью прорыва (реже охвата) его боевых порядков[240]. Плотный строй давал возможность наилучшим образом использовать преимущества вооружения панцирных всадников и сводил до минимума его недостатки, главным из которых была их слабая маневренность. Отдельный клибанарий (катафрактарий) был весьма уязвим и, сброшенный на землю, становился легкой добычей врага[241]. Этот вывод подтверждается, как кажется, и описанием, которое дает нам в своем панегирике Назарий: «Они используют следующий способ сражения: когда они атакуют вражеский строй, то врезаются в него и, будучи неуязвимыми, опрокидывают без колебания все, что им противостоит» (Pan. Lat., Х(4) 23, 4)[242]. Впрочем, вряд ли можно представить себе ситуацию, чтобы кони, погоняемые своими всадниками, бросились на фалангу пехотинцев, ощетинившуюся копьями. Я. Ле Боэк отмечает, что катафрактарии могли достигнуть определенного успеха, опрокинув первый ряд легионеров, но затем их лошади поневоле должны были остановиться, поскольку у них не было никакой возможности перевести дыхание, и это обрекало их седоков на верную гибель[243].

Ф. Кардини приходит к выводу, что сверхтяжелая кавалерия могла применяться только на равнинной местности и только для прорыва передовой линии строя противника, подвергшегося уже обстрелу со стороны лучников, другими словами, для борьбы с рассредоточенными силами пехоты. Против стоящих в тесном строю тяжеловооруженных пехотинцев атака панцирной кавалерии была бы безрезультатной[244].

Тем не менее описание, которое оставил нам Аммиан, позволяет утверждать, что задачей панцирной кавалерии была не только борьба с пехотой, но и с кавалерией противника. Говоря о сражении при Аргенторате (357 г.), историк сообщает, что в столкновении германцы были бессильны против римских катафрактариев. Поэтому, используя свой традиционный прием, они разместили среди всадников легковооруженных пехотинцев (Amm., XVI, 12, 22).

Справедливости ради должно отметить, что эффективность использования катафрактариев (клибанариев) вызывала сомнения уже в древности. Проанализировав свидетельства литературных источников, Ф. Ришардо приходит к выводу, что применение сверхтяжелой кавалерии на полях сражений было больше данью военной моде, чем следствием тактического прогресса. Это был престижный род войск, служивший якобы для императорской пропаганды военной мощи государства. В бою же он приносил мало пользы, особенно против «решительно настроенной» пехоты[245]. Со столь категоричным мнением трудно согласиться. Как известно, панцирные всадники были очень важной составляющей персидской армии, и, следовательно, невозможно представить себе, что их роль ограничивалась лишь пропагандой военной мощи персидского царя. Сверхтяжелая кавалерия зародилась на Востоке еще во времена Ахеменидского владычества, поэтому было бы слишком смело утверждать, что род войск, просуществовавший несколько столетий, был совершенно бесполезен в бою. Большое количество частей клибанариев и катафрактариев, входивших в состав римских вооруженных сил, говорит также за то, что в военных операциях им отводилась весьма важная роль. Клибанарии, по крайней мере в восточноримской армии, оставались одним из основных видов войск вплоть до конца IV в. Описывая подразделения восточной армии, возвратившиеся в 397 г. из Италии, Клавдиан сообщает именно о клибанариях:

Впрочем, вряд ли можно согласиться и с той восторженной оценкой которую дал сверхтяжелой кавалерии А. М. Хазанов, считавший ее достойной альтернативой римской тяжеловооруженной пехоте[246]. У нас нет ни одного свидетельства источников, позволяющего утверждать, что панцирные всадники были способны успешно бороться со стоящей в сомкнутом строю тяжелой пехотой[247]. И напротив, можно привести достаточное количество примеров, показывающих их бессилие в столкновениях с римскими легионерами[248].

Гораздо большего успеха добивались катафрактарии (клибанарии) в схватках с вражеской конницей. В битве при Каррах, например, галльские эскадроны, несмотря на проявленные ими чудеса храбрости, оказались бессильны против закованных в броню парфян. Но даже в кавалерийском сражении не всегда панцирные всадники оказывались победителями. В случае, если противник обращался в притворное отступление, используя тактику изматывания, он мог одержать над ними победу, поскольку их лошади под тяжестью собственного вооружения и закованных в броню бойцов были в состоянии выдержать марш-бросок не более чем на 200–500 м[249]. Подобную тактику применили, например, против пальмирских клибанариев мавританские и иллирийские всадники Аврелиана: измотав преследовавших их пальмирцев, они затем неожиданно атаковали их и окончательно опрокинули (Zos., I, 50, 4).

Таким образом, появление эскадронов панцирных всадников как у противников римлян, так и в их собственной армии не привело к революции в военном деле. Катафрактарии и более поздние клибанарии, несомненно, представляли собой реальную военную силу и могли быть с успехом использованы на полях сражений. Однако они не были тем универсальным родом войск, который мог принести победу в любой ситуации. Они не могли сражаться на равных с тяжелой пехотой и были не приспособлены к преследованию отступающего противника.

Дромедарии. Кроме кавалерии в римской армии существовало также небольшое количество дромедариев, или всадников на верблюдах, которые несли свою службу в безводных и пустынных районах на восточных границах Империи[250]. Вербовались дромедарии, очевидно, среди местных жителей, прежде всего арабов или пальмирцев, для которых езда на верблюдах была самым обычным делом. Первое подразделение дромедариев было образовано императором Трояном (98 — 117 гг.)[251]. Им стала ала I Ulpia dromedariorum Palmyrenorum milliaria (АЕ, 1947, 171; ILS, 9057), которая была образована, очевидно из пальмирцев ок. 106 г., с тем, чтобы принять участие в завоевании Набатейского царства[252]. Согласно эпиграфическим свидетельствам, в 156/7 г. ала все еще оставалась в Сирии (CIL, XVI, 106)[253].

Алы дромедариев очевидно имели точно такую же структуру, как и обычные алы, и насчитывали по 500 всадников[254]. Во II–III вв. отряды дромедариев входили в состав кавалерийских когорт. В когортах обычного состава (cohors equitata quingenaria) они, как считается образовывали одну турму (32 всадника), а в когортах удвоенного состава (cohors equitata milliaria) — две турмы[255].

Многие подразделения римской армии, несшие гарнизонную службу в жарких и засушливых районах, имели в своем составе определенное количество всадников на верблюдах. Например, Двадцатая когорта пальмирских лучников (XX cohors Severiana Alaxandriana Palmyreni), которая стояла гарнизоном в Дура-Европос, начиная с 170–171 гг. и вплоть до захвата этого города персами, имела в своем составе 914 рядовых солдат, 9 центурионов; 223 кавалериста, 5 декурионов и 34 всадника на верблюдах[256]. Последние не образовывали отдельного подразделения, но были приписаны к пешим центуриям[257].

Папирологичсские источники свидетельствуют, что дромедарии входили в состав некоторых воинских частей, несших службу в Египте, например, Второй конной когорты итуреев (cohors II Ituraeorum equitata) и Первой конной когорты нумидийцев (cohors I Nomidarum equitata)[258].

Как были вооружены и экипированы римские дромедарии нам неизвестно. Существует гипотеза, что их оружие и амуниция были подобны пальмирским, поскольку первые доомедарии были набраны из пальмирцев. Предполагается, что у них был шлем, панцирь, лук, копье, кинжал, меч и небольшой круглый щит. Дромедарии могли спешиваться и вести бой оружием ближнего боя[259].

Notitia dignitatum называет всего 4 алы дромедариев. Три из них находились в Фиваиде: I dromedariorum, в Максимианополе (Or., XXXI, 48), II Herculia dromedariorum, в Псинавле (Or., XXXI, 54) и I Valeria dromedariorum в Пректее (Or., XXXI, 57), а одна — Antana dromedariorum — в Адмате в Палестине (Or., XXXIV, 33).

Численность кавалерийских подразделений. Численность позднеримских кавалерийских отрядов сильно варьировалась. Папирусы, датируемые 297–300 гг., называют эскадроны, состоявшие из 116, 118 или 121 человек[260], в биографии Аврелиана упоминается отряд из 800 катафрактариев (SHA, Aurel., 11, 3–4). Зосим говорит об отряде в 600 всадников (Zos., III, 3, 4). Иоанн Лидиец дает следующие цифровые данные для кавалерийских частей: ala — 600 всадников; vexillatio — 500 всадников; turma — 500 конных лучников (Iohan. Lyd., I, 46). Аммиан, называющий обычно любое кавалерийское подразделение турмой[261], сообщает, что две турмы из Иллирика, захваченные в плен персами в 359 г., составили вместе около 700 всадников (Amm., XVIII, 8, 2). Таким образом, мы можем предположить, что одна «турма» насчитывала около 350 человек. Зосим передает, что во время персидского похода Юлиана римская разведка состояла из 1500 легковооруженных всадников под командованием Луциллиана (Zos., III, 14, 1; 16, 2). Эти разведчики образовывали три эскадрона (турмы, или когорты) (Amm., XXIV, 3, 1; Zos., III, 19, 1). Поскольку Зосим дает эту цифру при описании начальной фазы похода, то мы можем предположить, что убыль личного состава в подразделениях была еще минимальной и они были практически полностью укомплектованы. Следовательно, одна турма в данном случае составляла 500 всадников.

Таким образом, у нас есть вполне определенные свидетельства о существовании в IV столетии двух типов кавалерийских подразделений, различавшихся численно: были «турмы» по 350 всадников и «турмы» по 500 всадников. Обратим внимание, что эскадроны по 500 человек, упомянутые в наших источниках, всякий раз состоят из легковооруженных всадников (очевидно, лучников). По всей вероятности, это не простое совпадение, и отряды конных стрелков в позднеримской армии действительно были подобной численности. Но неясно, называлось ли такое подразделение «турмой», как утверждает Иоанн Лидиец.

Согласно сведениям наших источников, алы сохранились в позднеантичную эпоху. Notitia насчитывает 65 ал, которые были дислоцированы в пограничных районах. О нормативной численности ал мы можем судить на основании надписи ChLA, XVIII, 600, в которой перечислен командный состав Третьей алы ассирийцев (ala III Assyriorum). Если мы предположим, что каждая из десяти турм[262], входивших в состав этой алы, состояла, как и во времена принципата, из 32 всадников, то получится, что численность всего отряда была около 320 всадников. Впрочем, мы не можем утверждать, что структура этой алы была типичной для позднеримской армии. Возможно, количество турм, образовывавших алы, а также количество солдат в каждой турме сильно варьировалось. Согласно утверждению Вегеция, в его время алы стали называться вексилляциями (Veg., II, 1). Это должно означать, что разница между двумя типами подразделений постепенно стерлась и старый термин вышел из употребления.

Первое упоминание о вексилляциях в значении самостоятельных кавалерийских частей встречается в двух указах 293 г. (CJ, VII, 64, 9; Х, 55, 3). О численности этих эскадронов у нас нет никаких сведений, кроме цифры, которую приводит Иоанн Лидиец. Т. Моммзен[263] и Р. Гроссе[264] принимают ее и полагают, что vexillatio насчитывала 500 всадников.

Теперь относительно численности схол. Т. Моммзен, основываясь на данных времени Юстиниана I, считает, что она была 500 человек[265]. Однако, расчеты Т. Моммзена носят чисто формальный характер: он опирается на сообщение Прокопия Кесарийского, утверждающего, что при Юстиниане охрану императорского дворца несли 3500 схолариев (Procop., НА, XXIV, 15, 19). Поскольку, согласно данным Notitia, в Восточной империи было семь схол (ND, Or., XI, 4 — 10), получается, что в каждой схоле было по 500 солдат.

Насколько мы можем судить на основании одного из указов Кодекса Юстиниана от 530 г. (CJ, IV, 65, 35, 1), гвардия при этом императоре насчитывала 11 схол. Стало быть, попытка Т. Моммзена опереться в своих расчетах на данные Notitia и сообщение Прокопия выглядит заведомо несостоятельной. Если же мы сопоставим данные Прокопия с тем, что говорит Кодекс, то получим, что в каждой схоле насчитывалось около 318 всадников. Отметим, что приблизительно такой численности (360 человек) был отряд, который отправил Констанций II вместе с цезарем Юлианом в Галлию (Jul., Ad Ath., 277d; Lib., Or., 18, 37; Zos., III, 3, 2). Что это было за подразделение, не указывается, однако можно почти не сомневаться, что это были солдаты из палатинских схол, сопровождавших Констанция[266]. Мы даже можем утверждать, что это были Scutarii, поскольку вторая из имевшихся в распоряжении Юлиана схол (Gentiles) находилась в Галлии, до того как Юлиан был назначен цезарем (Amm., XV, 5, 6). Вероятнее всего, Гентилы составляли почетный эскорт Сильвана, предыдущего командующего армией, так же как потом схола Скутариев образовала эскорт самого Юлиана. Таким образом, мы можем считать, что обычный состав одной схолы составлял около 320 человек[267].

Численность кунеев Р. Гроссе принимает равной 500 всадникам[268]. Вместе с тем, как отмечает В. И. Холмогоров, данное предположение «основано лишь на стремлении этого автора к исчерпывающим характеристикам отдельных соединений»[269]. Л. Варади, опираясь на сообщение Зосима о том, что 5 отрядов из Далмации, посланные в 409 г. для борьбы с Аларихом, насчитывали в сумме 6000 солдат (Zos., V, 45, 1), приходит к выводу, что речь в данном случае идет о кавалерийских кунеях и, следовательно, в одном подразделении этого типа изначально должно было быть 1200 человек[270]. Но вряд ли у нас есть основания видеть в отправленных из Далмации войсках кавалерийские подразделения, поскольку Зосим называет их τάγματα, используя в данном случае термин, которым он обычно называет отряды пехоты[271].

Отсутствие каких-либо данных мешает нам даже приблизительно определить численность эскадронов equites. Т. Моммзен[272], а вслед за ним и Р. Гроссе[273] принимают численность этих отрядов равной 500 всадникам. Однако такое предположение основано лишь на аналогии, которую они проводят с алами и вексилляциями[274]. По мнению В. И. Холмогорова, само название equites (всадники) указывает на «крайнюю неопределенность и неустойчивость их численного состава»[275]. Л. Варади полагает, что во второй половине IV в. наиболее вероятная численность кавалерийских отрядов, в том числе и отрядов equites, не должна была превышать 300 человек[276].

[235] Manica представлена также на изображении в Notitia dignitatum (ND, Ос., IX. Insignia viri illustris magistri officiorum).

[236] MacDowall S., Hook Ch. Late Roman Cavalryman… Р. 17.

[237] «Demissa lorica et crurum tenus pendens…».

[238] «…Sarisas, hoc est longissimos contos…».

[239] Хазанов А. М. Катафрактарии… С. 182.

[240] Там же. С. 180.

[241] Там же. С. 183.

[242] «His disciplina pugnandi, ut, curn aciem arietauerint, seruent impressionis tenorem et immunis uulnerum quidquid oppositum sine haesitatione perrumpant».

[243] Le Bohec Y. L'armée Romaine sous lе Bas-Empire. Р. 126, 127.

[244] Кардини Ф. Истоки… С. 156.

[245] Richardot Ph. La fin… Р. 285.

[246] Хазанов А. М. Катафрактарии… С. 184.

[247] Можно, конечно, вспомнить о битве при Каррах, в которой римская армия понесла тяжелое поражение от парфян, имевших в своих рядах большое количество катафрактариев. Однако не будем при этом упускать из виду тот факт, что парфяне одержали победу лишь благодаря взаимодействию сверхтяжелой кавалерии и лучников и что от парфянских луков римляне пострадали куда больше, чем от копий катафрактариев.

[248] Одно из первых столкновений римлян с катафрактариями произошло во время войны с армянским царем Тиграном (69 г. до н. э.). В этом бою Лукулл приказал своим солдатам бить мечами вражеских всадников по не защищенным броней ногам. Впрочем, надобности в этом не оказалось, так как противник, не дожидаясь нападения римлян, обратился в бегство (Plut., Luc., 28). В 68 г. н. э. вспомогательными войсками Третьего легиона был полностью уничтожен девятитысячный отряд сарматских катафрактариев, вторгшихся в провинцию Мёзия (Тас., Hist., I, 79). Отметим, справедливости ради, что в последнем сражении римлянам сильно помогли условия местности. В битве при Турине (312 г.) Константин приказал своим солдатам расступиться, чтобы пропустить и окружить неприятельских катафрактариев. Последние в результате оказались в ловушке, так как из-за тяжести своего вооружения были не способны повернуть коней, чтобы вновь перейти в атаку. После этого пехотинцы Константина перебили всех панцирных всадников, не потеряв ни одного человека (Pan. Lat., Х(4), 24, 2–5). Восточный поход Юлиана наглядно показал, что персидские клибанарии были не в состоянии бороться с римской пехотой. Аммиан утверждает, что после многократных поражений, понесенных от римлян, персидские всадники боялись вступать с ними в правильный бой (Amm., XXV, 1, 12–19; 6, 2; XXV, 3, 1). Единственное нападение персидской кавалерии, принесшее ей относительный успех, было сделано в тот момент, когда армия Юлиана совершала переход, Персы атаковали неожиданно, одновременно с трех сторон. Их клибанариям удалось отбросить левое крыло римской армии, но Аммиан нигде не сообщает, что персы прорвали римские боевые порядки. Так или иначе, но поле боя осталось за римлянами. Их противники потеряли множество солдат и своих главных командиров (Amm., XXV, 3, 13).

[249] Кардини Ф. Истоки… С. 156.

[250] Dixon К. R., Soutern P. The Roman Cavalry from the First to the Third Century AD. London, 1992. Р. 32.

[251] Ibid.

[252] Нефёдкин А. К. Дромедарии в римской армии // Stratum plus. 4. 2012. С. 302.

[253] Там же.

[254] Там же. С. 303.

[255] Там же. С. 303.

[256] Fink R. О., Gilliam J. F. The Excavations at Dura-Europos conducted by Yale University and the French Academy of Inscriptions and Letters 1928–1937. Final Report V, 1. The Parchements and Papyri New Haven, 1959, n. 82.

[257] Нефёдкин А. К. Дромедарии в римской армии, С. 303.

[258] Там же.

[259] Там же. С. 304.

[260] Richardot Ph. La fin… Р. 272.

[261] Термин turma в IV столетии давно утратил свой прежний узкоспециальный смысл. Аммиан использует это слово для обозначения кавалерийских отрядов независимо от их типа и вооружения (Amm., XVI, 12, 7; XVIII, 6, 16; 9, 4). Это могут быть как эскадроны римской конницы, так и конницы германцев (Amm., XV, 4, 9) или персов (Amm., XXIII, 3, 4; XXV, 1, 4).

[262] Здесь этот термин используется в своем традиционном значении.

[263] Mommsen T. Das spätrömische Militärwesen… S. 257.

[264] Grosse R. Römische Militärgeschichte… S. 51.

[265] Mommsen T. Das spätrömische Militärwesen. S. 224. Точку зрения Т. Моммзена приняли О. Зеек (Seeck О. Scholae palatinae // RE, Bd. IIа. 1923. S. 621–624) и P. Гроссе (Grosse R. Römische Militärgeschichte… S. 94).

[266] Drew-Bear Т., Zuckerman С. Gradatim cuncta decora. Les officiers sortis du rang sous les successurs de Constantin // ARDV. Р. 427.

[267] Небольшое увеличение штатного состава схолы не должно вызывать недоумения, поскольку в элитные подразделения, несшие службу при особе императора, могли набирать и большее количество солдат. Анонимный автор De rebus bellicis прямо говорит, что в некоторых scholae существует избыточное число солдат («numerosior miles») (Anon., De reb. bell., 5, 4).

[268] Grosse R. Römische Militärgeschichte… S. 53.

[269] Холмогоров В. И. Диоклетиано-константиновская военная реформа… Гл. VI, С. 92.

[270] Várady L. New Evidence… P. 370.

[271] «…Πέντε τῶν ὰπὸ Δελματίαs στρατωτικά τάγματα».

[272] Mommsen T. Das Römische Militärwesen… S. 255.

[273] Grosse R. Römische Militärgeschichte… S. 54.

[274] Холмогоров В. И. Диоклетиано-константиновская военная реформа… Гл. VI. С. 96, примеч. I.

[275] Там же. Гл. VI. С. 96.

[276] Várady L. New Evidence… Р. 371.