Византийская армия (IV — XII вв.): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Третье замечание Аммиана, позволяющее нам судить о том, что же представлял собой комитат, носит принципиальный характер. После победы в битве при Аргентарии (378 г.) римские войска перешли Рейн и столкнулись с противником в труднопроходимой местности. Аммиан пишет, что в этом сражении пало много римских солдат, в то время как доспехи солдат императорского комитата, «блиставшие золотом и разноцветными красками», погнулись под ударами метательных снарядов противника (Amm., XXXI, 10, 14)[77]. Такое противопоставление комитатенсов солдатам остальной армии позволяет сделать недвусмысленный вывод, что comitatenses — это императорские гвардейцы, а понятие comitatus обозначало свиту императора в широком смысле этого слова, а в исключительно военном — императорскую гвардию. То же противопоставление армии и комитата звучит в словах автора «Эпитомы о жизни и нравах императоров», утверждавшего, что Грациан за большие деньги вербовал немногих аланов, которые образовали его comitatus barbarorum (комитат из варваров). Этим император вызвал неудовольствие римских солдат ([Aur. Vict.] Epit., 47, 6).

Palatini (палатины, или дворцовые войска). Составной частью «мобильной армии» принято считать milites palatini (дворцовые войска). Самое раннее упоминание в Кодексе Феодосия этой категории солдат относится к 365 г. (CTh, VIII, 1, 10), Предполагается, что лучшие из подразделений полевой армии ок. 360 г. получили почетное наименование palatini, которое, впрочем, оставалось в эту эпоху еще малораспространенным[78]. Некоторые исследователи считают, что palatini как наиболее привилегированная часть полевой армии, совершенно не связанная с функцией охраны дворца, появились значительно раньше[79].

Вместе с тем, у нас есть достаточно веские основания полагать, что термин palatini уже в доадрианопольский период изменил свой первоначальный смысл. В широком смысле слова палатины также были комитатенсами, то есть состояли при особе императора, однако они выполняли более специализированные задачи. Аммиан всякий раз, когда упоминает о подразделениях palatini, имеет в виду исключительно дворцовые войска, на которые была возложена функция охраны императорской резиденции (Amm., XXVI, 6, 5). По всей видимости, первоначально это были элитные отряды, подобные дворцовым схолам (scholae palatinae), охранявшим императора[80]. Палатинские подразделения образовывали также почетный конвой командующих армиями. Именно поэтому упомянутый выше указ Валентиниана I от 365 г. называет palatini среди других отрядов армии, подчиненных общеармейскому руководству[81].

По мнению Я. Ле Боэка, в конце IV в. — V в., когда императоры перестали лично командовать армиями, комитат полностью утратил свое военное значение. Это способствовало тому, что обозначение comitatensis стало почетным званием (подобным использовавшемуся ранее званию «преторианский»), которое давали отборным подразделениям армии, размещенным в провинциях[82], что объясняет, в частности, появление комитатенсов, дислоцированных в приграничных районах[83]. Та же самая ситуация происходит и с палатинами: термин palatini превратился в почетный титул, дававшийся отличившимся подразделениям, уже никак не связанным со службой при дворце[84].

Pseudocomitatenses (псевдокомитатенсы, или псевдосвитские войска). Третью группу военнослужащих, которую также принято считать частью мобильной армии, составляли pseudocomitatenses. Мы мало что знаем об этой категории войск. Сам термин pseudocomitatenses впервые официально засвидетельствован в указе 365 г., из которого явствует, что псевдокомитатенсы подчинялись общеармейскому командованию. Л. Х. М. Джонс полагает, что название pseudocomitatenses получили пограничные войска, выведенные из областей, которые были уступлены персам после неудачного похода императора Юлиана (363 г.)[85]. Впрочем, согласно данным Notitia dignitatum (ND, Or., VII, 50), статус pseudocomitatensis имел Второй Армянский легион (II Armeniaca), входивший в состав гарнизона Безабды. Это подразделение было полностью уничтожено персами в 359 г. Таким образом, приходится признать, что псевдокомитатенсы, по крайней мере на Востоке, существовали еще до передачи персам месопотамских провинций.

По мнению некоторых исследователей, появление псевдокомитатенсов было связано с образованием региональных полевых армий, которые укомплектовывались не только подразделениями комитатенсов, но и отдельными отрядами пограничных войск, получавших в этом случае статус pseudocomitatenses[86]. Л. Варади полагает, что задачей pseudocomitatenses была зашита стратегически важных коммуникаций и крепостей в определенном районе[87]. Псевдокомитатенсы были размещены в городах, удаленных от границы, что отличало их от лимитанов, находившихся в приграничной полосе, и делало похожими на комитатенсов; однако в отличие от последних псевдокомитатенсы не принимали участия в военных операциях, чем и объясняется их название[88].

Впрочем, если отказаться от теории о разделении армии на мобильную и оседлую, то мы можем предположить, что pseudocomitatenses — это также почетное звание. Псевдокомитатенсы никогда не были связаны с дворцом или императором. Возможно, это были отборные армейские подразделения, не входившие в состав гвардии, но имевшие те же привилегии, что и комитатенсы.

Notitia dignitatum представляет списки воинских частей, образовывавших «полевую армию». Как считается, все подразделения перечислены по различным категориям в порядке, соответствующем времени возникновения того или иного отряда. Для периода тетрархии таких подразделений отмечено немного. Зато их количество возрастает и достигает своего апогея ко времени составления Notitia (конец IV в. — начало V в). Только в восточной части Империи их насчитывалось более 150[89].

Limitanei ripenses (лимитаны и рипенсы, или пограничные и береговые войска). В доадрианопольский период camitatenses и palatini, несшие службу при императорской особе, образовывали лишь незначительную часть римских вооруженных сил. Основная масса войск (limitanei и ripenses) была, как и прежде, размещена в приграничных районах. Выше мы уже отмечали, что в соответствии с сложившейся в науке традицией, эти категории военнослужащих считаются полукрестьянской милицией. Заметим сразу же, что такое толкование основано на достаточно поздних императорских указах, содержащихся в Кодексах Феодосия и Юстиниана. В Кодексе Юстиниана роль лимитанов, которых предполагалось разместить на старых римских границах во вновь завоеванной Африке, определяется предельно ясно: они должны были защищать лагеря и приграничные города, а также обрабатывать свои земельные участки (Сl, 1, 27, 2, 8). Однако самое раннее упоминание о солдатах-землепашцах в юридических документах относится к 443 г. (Nov. Th., XXIV, 4). Поэтому возникает вопрос: можем ли мы говорить о широком применении системы военно-государственного землевладения в IV столетии?

Сам термин militia limitanea впервые зафиксирован только в указе от 363 г. (CTh, XII, 1, 56)[90]. Тем не менее высказывалось предположение, что лимитаны в значении солдаты-землепашцы существовали уже в первой половине III в. Подобная гипотеза основывается на известном пассаже, содержащемся в биографии Александра Севера, где сообщается, что император роздал для обработки своим солдатам земли, завоеванные у врагов (SHA, Sev. Alex., 58, 4). Некоторые историки считают вполне вероятным появление лимитанов в это время[91]. Другие полагают, что автором биографии допущена хронологическая ошибка и он переносит реалии собственного времени в более раннюю эпоху. А. Х. М. Джонс, например, вообще отвергает какую-либо историчность данного описания и утверждает, что, скорее всего, это только завуалированная рекомендация правительству, как сократить военные расходы[92].

Е. П. Глушанин допускает мысль, что на Востоке развитая система военно-государственного землевладения существовала уже со времен Диоклетиана[93]. Одним из основных его аргументов служит сообщение Малалы, утверждающего, что Диоклетиан разместил в пограничных фортах солдат-лимитанов[94], подчиненных дуксам (Маlаl., XII, 308). Однако вряд ли мы можем считать, что в данном случае Малала говорит именно о солдатах-землепашцах. Это становится очевидным, если сопоставить его сообщение с рассказом Зосима, который передает, что Диоклетиан разместил на границах всю армию (Zos. II, 34, 1–2)[95]. При этом, конечно, невозможно себе представить, что император пошел на то, чтобы превратить свою армию в полукрестьянскую милицию.

Получается, что στρατιώται λιμιτανέοι, о которых говорит Малала, — это солдаты, размещенные на лимесе, то есть войска, подобные тем, которые существовали в эпоху принципата, не имеющие ничего общего с солдатами, обрабатывавшими находившиеся в пограничной зоне земельные участки.

Симптоматичным является тот факт, что у Аммиана нет никакого упоминания о солдатах-землепашцах. Как мы уже отмечали выше, вся римская армия делится в его понимании на две части: на подразделения, состоящие при императоре, и на те, которые не входили в состав комитата. Иной дифференциации историк не знает. Аммиан вообще нигде не говорит о том, что солдаты, охраняющие границу, занимались земледелием, и называет их просто milites stationarii (Amm., XVIII, 5, 3; XXI, 3, 5). Упоминавшаяся выше новелла Кодекса Феодосия (Nov. Th., XXIV, 4) требует, чтобы пограничные земли были переданы для обработки лимитанам, независимо от того, кто ими завладел на момент издания данного постановления. Аммиан, со своей стороны, описывает интересный случай, позволяющий нам утверждать, что в середине IV в. на границах Империи не существовало еще солдат-землепашцев. Протектор Антонин, замысливший бежать в Персию, чтобы не вызвать подозрения римских сторожевых постов, купил себе на берегу Тигра, на самой границе, имение (Amm., XVIII, 5, 3). Следовательно, пограничные территории не обладали каким-то особым статусом (не были освобождены от налогов), они не обрабатывались лимитанами и подлежали свободной купле-продаже.

Анонимный автор трактата «О военных делах» (De rebus bellicis), современник Аммиана, дает нам дополнительную информацию, позволяющую усомниться в существовании в середине IV в. солдат-земледельцев. Аноним советует для укрепления обороноспособности Империи поселить на границах «ветеранов, получивших императорские дары, чтобы и поля обрабатывались, и землепашцы благоденствовали: они будут удерживать границы, обрабатывать те места, которые прежде защищали; благодаря стремлению к труду из солдат они превратятся в налогоплательщиков» (Anon., De reb. bell., 5, 7)[96]. По мнению Э. Жуффруа, такой совет демонстрирует, что в IV столетии солдат-землепашцев уже не осталось[97]. Но если мы примем подобную точку зрения, то должны будем предположить, что за короткий период времени от смерти Константина I и до момента написания трактата (то есть приблизительно за 30 лет) какая-то часть армии была превращена в крестьянскую милицию, а затем эти солдаты-крестьяне непонятно почему исчезли. Если бы, однако, последнее произошло, то этот факт должен был бы недвусмысленно продемонстрировать правительству недееспособность насаждаемой им системы и удержать его от повторения подобной ошибки в дальнейшем. Тем не менее указы Кодекса Феодосия наглядно свидетельствуют о том, что лимитаны-землепашцы в это время существовали. Единственно правильный вывод, который мы можем сделать из совета анонима, следующий: в середине IV в. солдаты, защищавшие лимес, не были еще крестьянской милицией. Автор нигде не говорит о том, что лимитанам и во время службы приходилось обрабатывать землю. Как отмечает А. Барберо, у нас нет никаких источников, дающих основания полагать, что в IV столетии лимитаны, размещенные в европейских и азиатских провинциях Империи, наделялись землями для обработки, на которых они проживали вместе со своими семьями. Более того, они, так же как и солдаты других подразделений, получали от государства ежемесячное продовольственное содержание — limitaneorum annona[98]. К этому можно добавить, что совершенно не обязательно видеть в солдате, занимавшемся земледелием, крестьянина-милиционера или нарушителя установленных законом положений. Законодательство Поздней Римской империи, напротив, допускало, чтобы солдаты владели землей, правда, на правах аренды (conductio) у гражданских лиц[99].

Служба в подразделениях лимитанов была для новобранцев предпочтительнее, поскольку такие воинские части постоянно находились в тех провинциях, где они были сформированы. Между 342 и 351 гг. один христианский священник обратился с просьбой к Флавию Абинею — перфекту алы, стоявшей в городе Дионисия в Фаюме, чтобы тот помог избежать призыва на военную службу брату его жены. Если же Абинею не удастся сделать этого, то священник просил его не допустить, чтобы его шурин ушел на чужбину вместе с солдатами, «избранными в комитат»[100]. Чтобы повысить интерес сыновей куриалов к службе в подразделениях комитатенсов, в 363 г. Юлиан издал закон, согласно которому те из них, кто прослужил в армии 10 лет, освобождались от своих куриальных повинностей. Однако это освобождение не распространялось на тех, кто провел это время в подразделениях лимитанов (CTh, XII, 56).

Д. ван Берхем предположил, что солдатами-землепашцами была третья категория солдат, упомянутых в указе 325 г., — alares и cohortales[101]. Подобный вывод подтверждается и данными Notitia, которая среди подразделений лимитанов, подчинявшихся комиту Тингитаны, перечисляет алы и когорты, ведущие свое происхождение со времен принципата и первой тетрархии (ND, Ос., XXVI, 13–20). Исследователь, однако, упускает из виду, что, согласно тому же указу Константина, alares и cohortales могли служить в комитате[102], что уже само по себе противоречит представлению о пограничных крестьянах-милиционерах.

Впрочем, мы не можем утверждать, что военно-государственного земледелия в IV в. не существовало вовсе. В Империи имелся один обширный регион, для которого засвидетельствовано наделение лимитанов общественными землями, а также частичная замена регулярных войск поселенцами-варварами, обязанными не только возделывать отданные в их распоряжение пограничные территории, но и следить за сохранностью фортификационных сооружений и охранять границу. Таким регионом была Африка. Первое упоминание о наделении солдат гарнизона землей принадлежит Синезию, епископу Птолемаиды[103]. В письме, датированном 405 г., он порицает дукса Ливии Цереалиса за то, что тот незаконно присвоил себе земельные наделы, принадлежавшие местным солдатам, в обмен на освобождение последних от военной службы, не задумываясь о том, как эти люди, лишенные средств к существованию, смогут далее жить (Synes., Ер., 78). Таким образом, у нас есть основания полагать, что практика предоставления общественных земель солдатам была достаточно распространенной в этой провинции и, возможно, появилась в конце IV столетия. Эдикт Гонория от 409 г. говорит о гентилах[104], которые были обязаны нести военную службу за право пользоваться землями приграничной полосы (CTh, VII, 15, 1). А. Барбера, сопоставив этот указ с письмом Синезия, полагает, что в данном случае речь идет об одной и той же категории военнослужащих. Сам Синезий делит солдат, охранявших провинцию, на чужеземцев (ξένοι) и местных (ἐνχώριοι, ἐπιχώριοι) Чужеземцы (фракийцы, маркоманны) не способны защитить страну и при нападении неприятеля могут лишь прятаться за стенами своих укреплений. Эти отряды Синезий без колебаний предлагает распустить. Подразделения из местных рекрутируются среди племен, населявших провинцию. Синезий упоминает об отряде балагритов, командира которых он называет филархом. Это были конные лучники equites sagittarii indigenae (туземные конные лучники), многочисленные подразделения которых несли службу на африканской границе Империи (Synes., Ер., 104; 132). Очевидно, именно их имеет в виду Аммнан, когда сообщает, что Феодосий Старший присоединил к римским войскам в Африке подразделения, состоявшие из местных жителей (Amm., XXIX, 5, 9)[105].

По всей видимости, в Африке существовала уже сложившаяся система привлечения в широких масштабах туземных племен для охраны границы. Именно этим можно объяснить ту аномалию, которая существует в Notitia dignitatum, в отношении военной организации африканских провинций. Из четырех управляющих здесь только комит Тингитаны располагал воинскими силами, состоявшими из ал и когорт. Комит Африки и дуксы Триполитании и Мавритании имели в своем подчинении 36 препозитов лимеса (praepositi limitis), каждый из которых отвечал за охрану определенного пограничного сектора. Это дает основание предположить, что военную службу на африканском лимесе несли главным образом представители местных племен, которых императорская канцелярия причисляет к гентилам, а Синезий считает солдатами. Данный факт подтверждается также одним свидетельством, содержащимся в письме святого Августина, согласно которому декурионы и трибуны, которым поручена оборона лимеса, привлекают варваров для охраны караванов и урожаев. Августин утверждает, что от этого зависит не только безопасность границы, но и целой провинции (Aug., Ер., 46–47)[106]. Сами препозиты лимеса и даже высшие военачальники, отвечавшие за безопасность африканских провинций, часто были вождями тех самых племен, которые охраняли римскую территорию. Так, например, было с Гильдоном, который являлся комитом Африки (comes per Africam) и осуществлял командование лимитанами[107].

Подразделения из местных жителей, поддерживавшие римские войска, существовали также и на восточной границе Империи. Один такой кавалерийский отряд был придан в помощь гарнизону Амиды (Amm., XVIII, 9, 3)[108], другой — гарнизону Сингары (Amm., XX, 6, 8)[109]. Если мы проведем аналогию с той системой, которая сложилась в Африке, то логично будет предположить, что indigenae получали за свою службу от правительства не столько жалованье и продовольственное содержание, сколько главным образом не подлежавшие налогообложению земельные наделы, и именно туземные солдаты и были теми милиционерами-землепашцами, о которых сообщают Кодексы.

Относительно солдат, охранявших речные границы Империи (ripenses), можно с полной уверенностью утверждать: их служба имела наследственный характер не в большей степени, чем служба солдат комитата. В соответствии с требованиями закона 372 г., сыновья ветеранов могли служить как в подразделениях comitatenses, так и в подразделениях ripenses. Все определялось исключительно физическими качествами новобранцев (CTh, VII, 22, 8).

Нет никаких оснований считать, что ripenses были прикреплены к земле и должны были заниматься земледелием. Наши источники свидетельствуют о том, что на протяжении всего IV в. и даже в начале V в. римские войска, несшие охрану рейнской и дунайской границ, неоднократно покидали свои позиции. Вплоть до 365 г. ripenses находились на полном государственном обеспечении и только после этого года стали получать в течение девяти месяцев аннону (содержание) продуктами, а в течение трех месяцев деньгами (CTh, VII, 4, 14)[110]. О поставках войскам, защищавшим дунайскую границу, не только обмундирования и оружия, но и провианта упоминает и Аммиан (Amm., XXII, 7, 7). Если рассматривать ripenses как солдат-землепашцев, самостоятельно обеспечивающих себя продуктами, то тогда будет не понятно, для чего были нужны правительственные поставки продовольствия: они просто не имели бы смысла. К этому можно добавить то, что, как следует из закона Гонория 400 г., солдаты легионов riparienses могли быть переведены в другие подразделения, что опять-таки исключает их связь с землей (CTh, VII, 1, 18).

Е. П. Глушанин приходит к вполне обоснованному выводу, что у нас нет никаких доказательств того, что стоявшие на берегу Дуная войска в какой-либо форме практиковали в доадрианопольский период военно-государственное землевладение[111].

Политика предоставления земель в приграничных районах Империи могла быть связана с широкомасштабной иммиграцией варваров в Империю, происходившей после битвы при Адрианополе и не прекращавшейся в течение большей части V в. Ведь варвары искали на территории Империи прежде всего земли для поселения. По мнению Я. Ле Боэка, солдаты-землепашцы — это миф, порожденный самими древними. Создавая его, императорская официальная пропаганда пыталась оправдать присутствие поселений варваров на римской территории и заставить подданных Империи поверить в то, что варвары, расселенные в приграничных областях, были умышленно призваны властями, чтобы нести военную службу[112].

Таким образом, можно допустить, что разница между comitatenses с одной стороны и limitanei и ripenses с другой определялась социальным положением этих групп военнослужащих, а не тактическим и оперативным назначением двух армий, расположенных в одном пограничном округе[113]. Между военными системами эпохи принципата и Поздней империи сохранялся континуитет. Но в отличие от первых двух веков существования Империи, напряженная обстановка на границах способствовала тому, что одна часть армии постоянно вела боевые действия. Естественно, что в подобные действующие группировки входили наиболее боеспособные подразделения. Главной из них была та, во главе которой стоял непосредственно сам император. Имели ли солдаты этой императорской армии какой-то исключительный статус по отношению к военнослужащим региональных армий? Это представляется сомнительным. De jure император был главнокомандующим всех римских вооруженных сил, поэтому любое воинское подразделение могло войти в состав армии, которую он de facto возглавлял. Вряд ли при этом менялся статус воинской части.

В заключение приведем одно соображение по поводу количества лимитанов в доадрианопольский период. Многие исследователи пытались определять численность позднеримской армии или отдельных ее составляющих, опираясь на данные Notitia dignitatum. В частности, А. Х. М. Джонс дает такие цифры для воинских сил, сосредоточенных в восточных провинциях: полевая армия должна была насчитывать не менее 104 000 человек[114], а пограничные войска[115] около 250 000 человек. Впечатляющие цифры, особенно для пограничной армии. Однако подобные данные покажутся весьма странными на фоне тех событий, которые последовали за битвой при Адрианополе (378 г.). Как будет показано ниже, Феодосий I долго пытался пополнять армию, призывая под ее знамена крестьян и рудокопов, и только тогда, когда понял, что не может справиться с варварами в одиночку, заключил с частью готов договор и, опираясь на их военную поддержку, одержал над врагами победу. Но, если мы предположим, что после поражения римлян под Адрианополем в восточных провинциях было еще около 200 000 солдат (с учетом тех потерь, которые могла понести воинская группировка, сосредоточенная на Дунае), то естественным образом возникает вопрос: неужели у Феодосия не было возможности собрать новую армию из тех регулярных воинских подразделений, пусть и невысокого, как считается, качества, которые были дислоцированы в Малой Азии, Сирии, Палестине или Египте? Ведь сделать это было гораздо проще, чем насильно загонять в военные лагеря, обучать и вооружать мирных земледельцев или работников рудников. Впрочем, при ближайшем рассмотрении оказывается, что именно так и пытался действовать Феодосий в начале своего правления, когда приказал прибыть на балканский театр военных действий войскам египетского гарнизона[116]. Таким образом, попытки собрать новую армию из старых отрядов предпринимались, но почему же результат оказался столь смехотворно незначительным? Не потому ли, что у Феодосия не было и в помине тех сотен тысяч пограничников, которые, по мнению современных ученых, должны были в это время охранять границы Империи?

3. СТРУКТУРА АРМИИ

Основным родом войск в IV столетии, как и ранее, оставалась пехота, которая делилась на легкую (levis armatura, exculcatores), действовавшую в свободном боевом порядке (Veg., II, 15), и на линейную, сражавшуюся в правильном строю и образовывавшую главную силу армии на поле боя.

Легкая пехота. Роль легкой пехоты, использовавшей различные виды метательного оружия, значительно возрастает в позднеримскую эпоху. Вегеций делит levis armatura на метателей дротиков (ferrentarii), лучников (sagittarii), пращников (funditores) и баллистариев (ballistarii) (Veg., II, 2; 15).

Подобные подразделения всегда были составной частью античных армий. Исключение составляют только баллистарии, превратившиеся в позднеримский период в самостоятельный род войск. Во времена Вегеция за ними утвердилось также название трагуларии (tragularii). Баллистарии были вооружены ману- и аркубаллистами (Veg., II, 15)[117]. С определенной долей вероятности можно утверждать, что один из таких отрядов входил в состав армии Константина в 312 г. На одном из рельефов триумфальной арки, воздвигнутой этим императором, представлены два пеших бойца в необычных головных уборах цилиндрической формы, которые фиксируются с помощью ремней, пропущенных под подбородком солдат.

[77] «…Cadebantque nostrorum non pauci, simul arma imperatorii comitatus auro colorumque micantia claritudine, iaculatione ponderum densa confrin-gebantur».

[78] Zuckerman С. L'armée / Le monde Byzantine. Т. I: L'Empire romaine d'Orient 330–641 / Sous la direction de С. Morisson. Paris, 2004. Ch. V. Р. 149.

[79] Southern P., Dixon K. R. The Late Roman Army. Р. 19.

[80] Southern P., Dixon K. R. The Late Roman Army. Р. 18; Le Bohec Y. L'armée Romaine sous le Bas-Empire. Р. 35.

[81] Этот указ был издан в тот момент, когда Империя подверглась атаке варварских племен на всех границах. Возможно, что именно поэтому Валентиниан I для усиления действующей армии включил в ее состав некоторые гвардейские отряды.

[82] Le Bohec Y. L'armée Romaine sous le Bas-Empire. Р. 76, 143, 144.

[83] Ibid. Р. 143.

[84] Ibid.

[85] Jones А. H. M. The Later Roman Empire… P. 609.

[86] Mommsen Th. Das spätrömische Militärwesen… S. 209; Seeck О. Comitatenses // RE. 1910. Bd. IV. S. 621. MacDowall S., Embleton G. Late Roman Infantryman, 236–556 А. D. Oxford, 2005. Р. 4.

[87] Várady L. New Evidence on Some Problems of the Late Roman Military Organization // А. Ant. Hung., 9. 1961. Р. 365.

[88] Ibid.

[89] Zuckerman С. L'armée. Р. 148.

[90] В литературных источниках термин limitanei впервые упоминается в биографии Песцения Нигера (SHA, Pescen. Nig., 7, 7).

[91] Mommsen Th. Das spätrömische Militärwesen… S. 200; Кулаковский Ю. А. Надел ветеранов землей и военные поселения в Римской империи. Эпиграфическое исследование. Киев, 1881. С. 37.

[92] Jones А. Н. М. The Later Roman Empire… Р. 650.

[93] Глушанин Е. П. Пограничная армия Византии IV в. // ВВ. М. 1986. Т. XLVI. С. 203.

[94] «…Στρατιώτας λψιτανέυς».

[95] «…Παντόs τοῦ στρατιωτικοῦ κατὰ τὴν οῐκηοιν ἔχντοs».

[96] «…Veteranos regiis donis opulentos et ad colendos agros adhuc praevalentes agricolas: habitabunt limites, arabunt quae dudum defenderant loca, et laborum desiderio potiti erunt ex milite collatores».

[97] Jouffroy Н. La defence des frontières: le point de vue du De Rebus Bellicis // RFS. Р. 373.

[98] Barbero А. Immigranti, profughi, deportati пеl' Impero Romano. Roma, 2008. Р. 163.

[99] Patlagean E. L'impôt рауé par les soldats au Vl siècle // AFMA. Colloques Nationaux du С.N.R.S. № 936. Р. 306.

[100] Barbero А. Barbari… Р. 169, n. 10.

[101] Берхем Д., ван. Римская армия в эпоху Диоклетиана и Константина / Пер. с франц. А. В. Банникова. СПб., 2005. С. 137.

[102] «…Si ex comitatenisi militia senectutis vel debilitatis causa dimissi fuerint».

[103] Barbero А. Barbari… Р. 170.

[104] Гентилы (gentiles) — особая категория поселенцев-варваров, которым выделялись земли на территории империи. Гентилы сохраняли свое родовое устройство (Кулаковский Ю. А. Надел ветеранов землей и военные поселения в Римской империи. Эпиграфическое исследование. Киев, 1881. С. 40, примеч. 3) и традиционные языческие культы, которых они могли придерживаться вполне открыто (CTh, XVI, 5, 46; XVI, 10, 21).

[105] «Indigena milite».

[106] Barbero А. Barbari… Р. 173.

[107] Ibid. Р. 175.

[108] «…Indigenarum turma».

[109] «…Indigenae plures».

[110] Глушанин Е. П. Пограничная армия… С. 201.

[111] Там же. С. 202–203.

[112] Le Bohec Y. L'armée romaine sous le Bas-Empire. P. 117.

[113] Le Roux P. Conclusions // ARDV. Р. 535.

[114] Относительно численности подразделений, А. Х. М. Джонс предлагает следующие расчеты: легионы полевой армии 1000 человек; численность вновь созданных формирований (auxilia palatina, vexillationes, scholae) — 500 человек. (Jones А. Н. М. The Later Roman Empire… Р. 683–684).

[115] Для расчета численности пограничных подразделений А. Х. М. Джонс предлагает следующие цифры: когорты и алы (структура которых не должна была, по его мнению, измениться со времен принципата) — 500 человек; когорты удвоенного состава (miliariae) — 1000 человек, каждый из 27 пограничных легионов — до 3000 человек (Ibid.).

[116] Об этом см. ниже.

[117] «Tragularii, qui ad manuballistas vel arcuballistas dirigebant sagittas».