— Малый назад! — скомандовал капитан Жмелькову. — Лево руля! — Это уже Халину, ставшему к штурвалу. — Еще лево! Лево на борт! — И раздраженно: — Отзывов не слышу!
— Есть лево на борт! Лево на борту! — отбарабанил старпом.
— Полный назад!
— Есть полный назад! — отозвался стармех.
— Так держать! Выгребаемся!
— Есть так держать! — гаркнул Халин.
«Омик» медленно задом выползал против течения на фарватер.
— Добавить оборотов! — приказал Пожалостин.
— Есть добавить! — сказал Жмельков и, как бы извиняясь за слабость машины, сообщил: — Предельный режим, Борис Викторович!
Капитан кивнул и минуты три стоял молча.
— Прямо руль!
— Есть прямо руль!
— Малый назад!
— Есть малый назад!
— Стоп машина!
— Есть стоп машина!
— Право на борт!
— Есть право на борт!
— Малый вперед!
— Есть малый вперед!
— Полный вперед. Анатолий Васильевич, возьмите створы.
Судно было уже на фарватере.
Пожалостин опустил бинокль и тем же командирским тоном приказал:
— Дать капитану сигарету!
— Вы ж не курите! — я протянул ему пачку.
— Особые обстоятельства! — Он закурил и, глядя в иллюминатор, стал повторять: — А запросто могли сесть. Да, запросто были б на мели. Точно — запросто были бы на мели. — Потом, изобретя вторую строчку, запел: — А запросто были бы мы на мели, коль умного выхода бы не нашли…
Перед вечером в мою каюту кто-то постучал.
— Войдите! — крикнул я.
Дверь открыл старпом.
— С твоего разрешения присяду. И, если угостишь, закурю.