— Не отнимайте времени!
Старпом предложил обвязать бревно концом и рвануть его сперва в сторону одного борта, потом другого. Попробовали — безрезультатно. С минуту все молчали. Я не мог понять, как именно сидит бревно у нас под корпусом, потому что очень приблизительно представлял себе расположение винта и руля. Мне казалось, если б это было известно, выход нашелся бы сам собой. И тут я вспомнил, что в моей каюте лежит справочник по «омику», который я выпросил у капитана и почитывал в свободное время. Я бросился в каюту, отыскал в книге нужную страницу и с карандашом и справочником вернулся на палубу.
Капитан, старпом, Герка и Жмельков, сгрудившись, обсуждали ситуацию. Я в их дискуссию вступать не стал, а, пристроившись под шлюпкой, пририсовал бревно к схеме расположения руля и винта. Старпом заметил, чем я занят.
— Матросик с приветиком! — он покрутил пальцем у виска.
— К делу! — рубанул Пожалостин. — К делу!
Мне некогда было отвечать старпому, потому что именно в этот момент я понял, почему у них не двигалось бревно и как его извлечь. Ошибка состояла в том, что они, выдергивая ствол, тянули вверх, его же надо было, наоборот, опустить под корму и осторожно вывести багром в сторону борта. Я уже ясно видел всю схему действий, даже то место, где бревно сидит особенно крепко. Взобраться на верхнюю палубу, сорвать пожарный лом и вернуться на корму было минутным делом. С ломом я подошел к Пожалостину и попросил:
— Разрешите попробовать?
Он с удивлением покосился на мой инструмент.
— Что вы собираетесь делать?
— Объяснять долго. Пусть Гарин меня подстрахует. Думаю, больше двух минут не займет.
— Это уже двадцать два, перебор, — хохотнул старпом.
— Вы-то что предлагаете? — гаркнул на него капитан.
Старпом замолчал.
— Помогите Юрию Петровичу! — приказал капитан Герке.
— Держи здесь! — Я оттянул на спине широкий ремень джинсов.
Герка просунул под него ладонь и двинулся за мной к срезу кормы. Я наклонился над водой. Место, где бревно сидело крепче всего, я определил точно. Туда я и саданул ломом. Он отскочил и стукнулся о корму.
— Только обшивку раскроит, — услышал я сзади голос старпома.
Ему никто не ответил. Я стукнул второй раз и увидел, что бревно чуть покачнулось. Совсем немного, но расстояния, на которое оно отодвинулось от обшивки, было достаточно, чтобы в образовавшуюся щель пролез лом.
— Держи крепче! — крикнул я Герке.
Свесившись, я надавил на лом. Та часть бревна, что торчала над водой, стала, покачиваясь, медленно, как бы нехотя, скользить вниз. Я передвинул лом, еще раз нажав на него, спустил ствол под корму и резко двинулся назад, чуть не сбив с ног Герку.
— Багор!
Кто-то сунул мне в руки багор, и я стал отводить бревно вбок. Оно еще не вылезло до конца, когда капитан крикнул:
— Вахтенным в рубку! Приготовиться к запуску двигателя!
Перекладывая багор, я медленно выводил бревно из-под кормы, пока рядом с бортом не заплясал на ряби комель. Тут я сильнее саданул по нему — и ствол с метинами моего лома поплыл наискось к берегу.
Пожалостин подскочил ко мне, торопливо пожал руку:
— Спасибо, Юрий Петрович! Честно говоря, сам не был уверен в успехе. Математика!
Он быстро вскарабкался по скобам на верхнюю палубу и, грохоча по железу, побежал к рубке.
А через несколько секунд судно уже подрагивало всеми переборками в такт запущенной машине. Я пристроил на место лом и тоже поспешил в рубку.
До мели оставалось не более сотни метров. Она ясно обозначалась рябью на воде. И нос наш был нацелен прямо в середину.
Пожалостин застыл с биноклем у лобового стекла.