Он убежал в свою каюту и скоро вернулся с тетрадью, учебниками, листочками заданий.
— Ты уж реши, пожалуйста. Тебе это что — семечки. А за мной не пропадет.
Но меня этот вариант никак не устраивал. И я подробно изложил Герке, сколь бессмысленна такая помощь. Он снова с готовностью согласился.
— Точно! Как же я сам не допер! Контрольные пошлю — все путем, a потом спросят — стану глазами хлопать. Мне опять неуд и за липу врежут.
Он не на шутку встревожился, видимо, представив, какой позор его ждет.
— Конечно, если ты растолкуешь — совсем другое дело. Только я в математике дубоват. Возня со мной долгая.
— Ну и что? — сказал я, все более радуясь легкости своего успеха. — Путь у нас еще не короткий.
Про себя я подумал: чем сильнее Герка запустил математику, тем лучше. Будем с ним сидеть из вечера в вечер, и старпом лишится своего постоянного спутника. Правда, и я не досмотрю многих новых городов, а теперь это особенно жаль — мы добрались до северной глухомани, шли по Вологодской области, по лесным местам, городки здесь попадались такие, где, как поется в песне, «мостовые скрипят как половицы». Они-то более всего и соблазнили меня, когда я решился на это путешествие. Но я был готов на такую жертву и очень про себя гордился этой своей готовностью.
Словом, я предложил Герке, не теряя времени, нынешним же вечером начать занятия. Он опять же выразил самые горячие чувства:
— Точно! Как пришвартуемся, так и засядем. Я только за бутылкой до ближайшего магазина добегу и начнем зубрить.
Столь непосредственная связь бутылки и математики показалась мне странной, и я спросил, зачем нужна бутылка.
— Ну, как же! — искренне удивился Герка. — Ты мне такое дело, из беды, можно сказать, вытягиваешь, а я что же, свинья неблагодарная?
Я попытался убедить Герку, что в благодарности не нуждаюсь. И самому, мол, приятно мозги поразмять. Но он это пропустил мимо ушей и неожиданно для меня проявил удивительную несговорчивость:
— Нет, если без бутылки, не согласен.
Я вынужден был уступить. Правда, мы договорились, что бутылка будет фигурировать только в первый вечер, отметим начало ученья. Это условие Герка принял. К уроку я готовился очень старательно. Конечно, Геркины задачи — для меня «семечки». Но мне важно было точно представить себе курс математики его вуза, чтобы не излагать, чего нет в программе, не запугать Герку излишними сложностями. Словом, весь день я каждую свободную минуту забирался в свою каюту и штудировал Геркины учебники. А свободного времени с тех пор, как я освоил штурвал, оставалось совсем немного. Все вахты старпома я стоял на руле, да и капитан, уверовав в мое мастерство, то и дело вызывал меня к штурвалу условным сигналом — три коротких звонка. А ведь в мои обязанности входили еще швартовки, приборка палубы, доставка угля и дров на камбуз и множество других мелких дел.
Все же перед закатом, когда караван приткнулся к берегу у какого-то большого села, я был полностью готов к уроку и мысленно разучивал новую для себя роль наставника.
Только мы пришвартовались, как у борта появились Ваня и Василий и пригласили меня на ужин. Жена Макара решила вдруг блеснуть кулинарным искусством и приготовила на скромном камбузе «мошки» удивительное блюдо (какое именно, друзьям сообщать она запретила), которое, по глубокому убеждению Пелагеи, я должен попробовать и оценить. Отказаться было невозможно, я и так, вопреки обещанию, бывал у Зыкиных редко, а не прийти в этот раз значило нанести Пелагее жестокую обиду. Я сказал, что приду, только ненадолго, потом буду занят.
— А разве сегодня гулять не пойдем? — удивился Василий.
Совместные прогулки втроем по новым местам вошли к тому времени в традицию и очень радовали моих друзей. Потому, когда я сообщил, что собираюсь сегодня и впредь консультировать Герку, они очень огорчились. Впрочем, Ваня предложил компромиссное решение:
— Может, ты завтра начнешь? Я с парохода деревянную церковку разглядел. Вроде той, что тебе особенно понравилась. Вон за мысом. Можно бы сходить.
А Василий обошелся без дипломатических ухищрений.
— Нужна Герке математика как корове седло. Из-за какого-то забулдыги такая компания рушится!
Я осудил Василия за столь нелестный отзыв о товарище по плаванию. Все, мол, небезгрешны. Говоря это, я имел в виду себя, но Ваня воспринял мою реплику как намек на собственный несвоевременный брык в ресторане «Север», и огорчился. Мне пришлось дать разъяснения. Однако настроение друзей не сильно поднялось, они явно ревновали меня к нашему механику.
Герку я предупредил, что буду у Макара, и попросил через час за мной зайти.
— Железно! — сказал он. — Сейчас порубаю, сбегаю за бутылкой — и засядем.
Минут через сорок, сидя за столом в небольшом салоне «мошки» и наслаждаясь пельменями, которые Пелагея изготовила действительно мастерски, я увидел через иллюминатор, как удаляются от берега Герка и старпом. Меня покоробило, что идут они вместе. Но потом я подумал: что ж особенного, дойдут до магазина, и Герка вернется, а Халин — как захочет. Однако ни через час, ни через полтора Герка на «мошке» не появился. Я пошел на свой «омик». Там его тоже не было. Спросил повариху, не видела ли она Герку. Та только руками всплеснула:
— Да ты что? Когда же он так быстро вертался?
— Сегодня вроде должен был, — сказал я уже неуверенно.
— И не жди!
Макар знаками зазывал меня обратно к себе — подоспела новая порция пельменей. Пелагея сияла. И кулинарный успех, и несколько ходульная беседа о поэзии, которую я старательно поддерживал, чтобы отблагодарить хозяйку за доставленные мне вкусовые ощущения, очень обрадовали ее. Тем временем стало ясно, что Герку ждать бесполезно. И мы все впятером отправились смотреть деревянную церковь. Час был поздний, но мы давно вплыли в белые ночи. И северный край под незакатным солнцем казался еще прекраснее, чем днем.