Мы с Геркой потащили старпома к площади. Он упирался, издавал воинственные вопли и поносил нас на чем свет стоит. Но при этом скисал на глазах. Потом он вдруг встрепенулся, и не успели мы с Геркой среагировать, как вырвался от нас и побежал классическими пьяными зигзагами. Мы бросились за ним. Но он и полсотни шагов не сделал, запутался в собственных ногах и со всего маху грохнулся на тротуар. Пока мы поднимали его, отряхивали, утирали кровь на свезенной об асфальт щеке, ушел последний автобус.
Теперь спешить было некуда. Мы потащили старпома к Волге, обмыли в воде ссадины, усадили его на лавку возле дебаркадера. Халин еще несколько минут что-то бормотал, потом откинулся на спинку и заснул. Мы с Геркой закурили.
— Давай думать, как домой добраться, — сказал я.
— А чего? — бодро отозвался Герка. — Очухается начальник и потопаем.
— Ну сообразил! Пока он протрезвеет, караван уйдет. Сказали ведь: снимаемся на рассвете.
— Пшено, раньше одиннадцати не тронемся. Караванный вроде в городе остался. У него здесь, говорят, зазноба.
— Вроде! — передразнил его я. — Говорят! А если врут?
Герка вдруг осознал ситуацию и всерьез забеспокоился.
— Без нас, конечно, не уйдут. Но если по нашей вине задержатся, шухер будет громкий. Нам-то что? На первый случай — втык, и все тут. А старпому крышка. Он ведь и так на волоске висит. Два выговора у него за пьянку. Он мне рассказывал. Капитан его взял под честное слово.
— Так что же делать?
— Ну, пусть часок продрыхнет — и поволокем. Больше нечего.
Но старпом сам вскинулся минут через десять.
— Почему сидим? — пробурчал он, плохо складывая слова. — Пусть нас на корвет доставят.
— Метро закрыто, в такси не содют, — пропел Герка.
Старпом длинно выругался.
— Ладно, — сказал я. — Давай, вставай и пошли. До утра доберемся.
— Волосан! — заорал старпом. — Волосан ты, Юрка! Здесь вода, — он ткнул пальцем в сторону Волги, — значит, и какие-нибудь лайбы должны быть. Пусть нас доставят.
Я, кажется, впервые за весь вечер от души расхохотался:
— Трехпалубный пассажирский — спецрейс для загулявших, — объявил я, подражая Геркиной манере.
Глаза старпома сверкнули на меня яростью. От гнева у него, кажется, даже в голове несколько прояснело.
— Ну связался с салагами! Да меня, когда надо было, в Мурманске морской буксир через весь залив доставлял на рейд. Ребята понимают, каково моряку отстать от судна. Погляди, — рявкнул он на Герку, — есть там какая лайба?
Герка спустился на дебаркадер. Вернувшись, он сообщил, что там стоит приличный катерок.
— Сейчас помчимся! — заявил старпом, тяжело отрываясь от скамейки.
Его еще сильней шатало. Герка и я шли по бокам, приглядывая, чтобы он не спикировал в воду.
Когда мы подошли к тому краю дебаркадера, где был катер, увидели идиллическую картину. На залитой лунным светом палубе сидели обнявшись парень и девушка. Оба светловолосые, белозубые и такие счастливые, что и смотреть на них было неловко.
— Пойдем, — потянул я назад старпома, но он только отмахнулся.
— Эй, на судне! — заплетающимся языком крикнул Халин. — Хватит влюбляться! Позови капитана.
— На что тебе? — улыбнулся парень.
— Капитану отрапортую.
— Спит капитан.