За ужином я как бы между прочим спросил мать:
— Слушай, а почему вы с Алексеем Семеновичем не поженитесь?
Мать опустила вилку.
— Так! — сказала она, улыбаясь. — Заговор. Мужской заговор! Два мужика на одну несчастную женщину. Где ваше джентльменство?
— Да почему заговор? — горячо возразил я. — Что я, не могу спросить, что ли?
— Можешь.
Но я не понял по ее тону, всерьез это говорится или с подначкой, и на всякий случай сказал:
— Нет, пожалуйста, если хочешь, можем поставить точку.
Это было ее выражение. Так у нас бывало: если она видела, что какой-то разговор мне неприятен, предлагала: можем поставить точку. Я имел право — несколько раз им пользовался — ответить: да, поставим. И мы уходили от прежней темы. Я потому сейчас так и сказал, чтоб она понимала: говорю не просто из вежливости, а всерьез предлагаю — не хочет о свадьбе, не надо. Я больше к этому не вернусь.
— Ну зачем же? — весело отозвалась мать. — Ты задал вопрос, и я тебе отвечу. Только сперва ты ответь: а тебе как Алексей?
— Наш человек! Он даже многие наши словечки уже знает.
— Да, — сказала мать, — наш.
— Ну так?
— Ну так! А вдруг наш, да не совсем.
— Да брось ты!
— Что брось? А если мне просто не нужен муж?
— Ну да, — сказал я сердито. — Всякой женщине нужен муж, а мужчине — жена. Это физиологическая потребность.
Она рассмеялась.
— Ах, боже мой, какой ты взрослый!
Но мне переводить разговор в шутку вовсе не хотелось, и поэтому я поторопился бросить, на мой взгляд, самый веский аргумент.
— Ты ведь его любишь!
— Да, — сказала мать серьезно. — Люблю. Но понимаешь, мне очень дорог наш микросоциум. Дорог — это не то слово. Он — сама моя жизнь. И я боюсь, что даже этот свой человек может его разрушить. Для меня ничего страшнее не придумаешь. Поэтому пусть лучше все останется как есть.
— Что ж, ты совсем не собираешься выходить замуж? — возмущенно спросил я.
— Собираюсь! Вот ты женишься, тогда, как говорят, и я устрою свою жизнь. Микросоциум все равно разрушится, и ничего другого мне не останется.
— Сколько же тебе тогда будет лет?
— Много! Ты что думаешь, охотников не найдется? Какой-нибудь старичок поплоше отыщется. А может, и Алексей подождет. Совсем подходящий вариант!
Алексей Семенович, когда мы снова встретились с ним вдвоем, принял весть хотя и без радости, но не столь сокрушенно, как я ожидал.
— Что ж, — сказал он, — я настырный. Образуется со временем.
В общем-то, он был прав — в конце концов, образовалось, но времени на это ушло много больше, чем он рассчитывал…
Впервые до участия в делах нашего «микросоциума» мать решилась допустить Алексея Семеновича в тот момент, когда круто изменилась моя судьба.