Лампада глинская. Старчество в современном мире: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К старцу шли не только миряне, но и служители Церкви Христовой со своими горестями. «Каждый из братии поверял старцу свою душу. Случалось ли какое искушение, возникало ли какое-либо недоумение или сомнение — со всем этим инок шёл к старцу, всё рассказывал ему... Если нападало на монаха уныние, отчаяние или он не мог найти места от какой-либо мысли, не зная, что и делать, то шёл к старцу» (110).

Горы вопросов обрушивались на старца. «И он имел великую силу, духовную мощь не только всё внимательно выслушать, но делом и советом реально помочь людям» (730). Старец вникал во все тайники сердец людей, всем отвечал, всех поддерживал, утешал, «своими мудрыми советами умел вовремя и правильно дать каждой душе единственно верное направление, ведущее ко спасению» (680). Уходили от него, получив «душевный мир и покой» (110).

Старец «легко разбирался во всём многообразии духовной жизни, так как сам внимательно трудился над устроением своей души», и Господь открывал ему Свою волю (700).

Что требовалось от приходящих к старцу

Хотя Господь посылал старцу Свои великие дары — прозорливость, видение внутреннего состояния человека, — тем не менее и от приходящих требовалось определённое духовное устроение.

Прежде всего необходимо было полнейшее доверие старцу. «Старчество очень полезно и спасительно, — свидетельствует Патерик, — но в основе его должно быть не просто повиновение, а доверие и откровенность между пастырем и пасомым, а также видимая духовная польза, какую получает спрашивающий о всех, даже самых мелких вопросах в духовной и практической жизни» (658).

С доверием неразрывно стояло открытие старцу помыслов. «Настоятель Филарет ввел в Глинском монастыре, по примеру Софрониевой пустыни, старчество с ежедневным исповеданием помыслов своему старцу» (57). И иноки Глинской пустыни, действительно, ежедневно открывали «духовнику всякую свою мысль» (571).

Требовалось всё делать лишь по благословению старца (571). В Глинской пустыни хорошо помнили размышление преподобного аввы Дорофея (VI-VII ъъ.): «Не знаю другого падения монаху, кроме того, когда он верит своему сердцу. Некоторые говорят, от того или от другого падает человек, а я, как уже сказал, не знаю другого падения, кроме сего, когда человек последует самому себе» (93). Знали также и предупреждение преподобного Иоанна Кассиана († 435): «Ничем другим диавол не ведет инока к погибели, как внушает ему не слушаться отеческих советов и следовать своему мнению и своей воле» (93). Исходя из этих и им подобных святоотеческих указаний, глинские старцы указывали: «Самоволие — причина нашего охлаждения и нашей погибели. Душа самовольника мятется, скорбит и не знает куда идет. Скорбит от сознания тщетности своего труда без послушания там, где должно быть полное повиновение и отсечение своей воли. Мятется от укоров совести, ожидая будущей ответственности и за всякое слово и дело. И хорошо еще, если сознает, может быть, исправится; несознание при живом теле есть смерть души» (103). И поэтому без благословения не полагалось ни принимать решения (298), ни что-либо делать. «Опытный духовный наставник... никому не дозволял уклоняться в своеволие и всеми средствами поддерживал установившийся в обители порядок: ничего не делать без благословения старцев» (32).

О тех, кто доверяется определенному — одному старцу (258), открывает ему помыслы, всё делает по его благословению Священное Писание говорит: «Спасение есть во мнозе совете. Не говорит «в совете многих», чтобы с каждым советоваться, потому должно советоваться обо всём с одним (старцем или духовником) и не так, чтобы одно говорить, а о другом молчать, но обо всем советоваться; такому есть верное спасение во мнозе совете» (92).

Какими уходили от старца

Выходили посетители из кельи старца неузнаваемыми — не с тем устроением, с каким вошли.

Старец стяжал у Бога величайшую нравственную силу утешать людей, поддерживать их в несении жизненного креста. Об отце Иоанне (Маслове) сказано: «Умел утирать любые слезы, утешать во всяких невзгодах; от него передавалась благодать мира и глубокого успокоения. Он обладал редким даром духовно воскрешать людей после нравственного омерщвления» (729).

Наставления старца, исходившие из опыта его святой жизни и выраженные со страхом Божиим, с добрым сердечным чувством, «иногда со слезами, производили сильное», глубокое «впечатление на слушателей» (457, 700). Печальные уходили от старца веселыми, скорбящие — утешенными, «отчаявшиеся — с надеждой покаяния, самонадеянные — смиренными, закоренелые грешники — возбужденными от греховного оцепенения» (251), ибо в сердце самого старца «царил благодатный мир» (510).

По святым молитвам старца получали исцеление и немощные духовно и больные телесно. Старец и подымал упавшего, и вселял надежду в отчаивающегося, согревал, успокаивал — преображал человека (670)...

Необходимость руководства старца

Путь ко спасению — это путь всей земной жизни человека. Пройти его одному без руководителя не только трудно, но и опасно.

«Нет несчастнее и ближе к погибели людей, не имеющих наставника на путь Божий», — утверждает преподобный авва Дорофей (497).

А преподобный Иоанн Лествичник, как бы продолжая раскрывать это утверждение святого аввы, говорит: «Обманулись все те, которые, предавая себя Богу, подумали, что не имеют нужды ни в каком руководстве. Ибо, кто без помощи наставника вступает в борьбу с духами злобы, тот бывает ими умерщвлен» (102-103). (Хотя в скобках, но замечу, что эти слова преподобного Иоанна Лествичника в Патерике цитируются дважды. Это не случайно: сим подчеркивается необходимость духовного руководства См.: С. 149). А сколько людей старец своим добрым словом, отеческой любовью, состраданием привел к Богу, возвел от земли к Небу!

Святые отцы Василий Великий и Григорий Синаит велят «искать духовного и искусного отца (руководителя) для отдания себя в повиновение» (92). Следуя им, схиархимандрит Серафим (Романцов) неоднократно обращал внимание на необходимость в деле спасения иметь духовного наставника, «так как мало кто имеет дар духовного рассуждения и может различать плохое от хорошего» (684). А в своём завещании он как бы подводит итог служению старца, обращая внимание на его значимость: «Все вы были в моём сердце, обо всех вас болезновал, со скорбящими скорбел, с воздыхающими воздыхал, с плачущими плакал... Помните мою любовь к вам, ради которой я пренебрегал моей собственной пользой, но всегда искал только вашу пользу. Всем вам сострадал и во всякой скорби вашей сочувствовал вам» (686).

Своё представление о старце-духовнике мне хотелось бы закончить теми же словами, которыми и завершается Глинский патерик: «Народная тропа к могиле старца ширится. Искренняя вера в него как небесного покровителя и помощника не только не ослабевает в народе, но крепнет. По словам одного священнослужителя, к тому, кто помнит, свято хранит и исполняет советы старца, живет по его заветам, он так же близок, как при своей земной жизни. Будем бережно хранить в целости и чистоте духовный образ старца, надеясь, что это ему угодно, а нам полезно» (753).

Молитва

В Глинской пустыни первостепенное значение придавалось молитве — и домашней (келейной), и, тем более, церковной. Молитвенный подвиг строился по образцу строгого Устава Святой Афонской Горы (54, 567). Согласно ему, неопустительно совершались все богослужения, непрерывно читалась Псалтирь, «совершались постриги в монашество и в великую схиму» (569).

Понятие о молитве

Святитель Московский Филарет (Дроздов, † l867) в своём Пространном Христианском Катихизисе Православной Кафолической Восточной Церкви даёт такое определение молитвы: «Молитва есть возношение ума и сердца к Богу, являемое благоговейным словом человека к Богу». Принимая это определение, глинские старцы наполняют его духовным содержанием. «Молитва, — по слову их, — есть дыхание души... Душа посредством молитвы дышит святым, таинственным воздухом» (658). Молитва — это «пластырь3, врачующий язвы греховные, и орудие, которым побеждаются враги плотские и бесплотные» (178). Для всякого человека молитва «есть источник жизни» (182). Духовная сущность молитвы, — «возношение ума и сердца человека к Богу» — открывает для спасающегося возможность постоянно в ней упражняться (549).

Какая должна быть молитва

Молитва должна возноситься от смиренного сердца. Именно смирение способно проникнуть через облака (Сир. 35, 17). Отсутствие его при молитве «есть признак уклонения в ложное направление, признак самообольщения, прелести или бесплодия» (658). Бог слышал молитвы смиренного старца Архиппа († 1896). Вот пример: один послушник попросил старца помолиться о том, чтобы увидеть во сне загробную участь еще живых родных. Старец помолился, — и послушник увидел своих отца и мать, «веселящихся в каком-то красивом доме». Но бабушка предстала его взору мрачная. Выслушав сон, старец «велел 40 дней молиться за бабушку, а бабушке на 40 дней затвориться и поститься, чтобы избежать участи грешных за гробом» (450).

Молитва должна быть пламенная. Такую молитву имел инок Феодот († 1859). Когда он молился, столп света покрывал его келью. Один из братии, увидев сие, подошёл к месту подвига монаха Феодота, и его глазам открылась следующая картина: молитвенник стоял «на коленях перед иконою Спасителя, с воздетыми вверх руками, и из уст его выходил пук пламеновидного света, который, протягиваясь к иконе, разливался и освещал всё то место, где стояла икона» (188). О том же иноке сказано: «Когда старец Феодот молился перед сим крестом (распятого Спасителя), то от креста исходило яркое сияние света» (189).

«Живущие по плоти плотское мудрствуют и Богу угодити не могут» (Рим. 8, 8, 9). Они и живут и желают противное духу (Гал. 5,17). «Дух животворит, плоть не пользует нимало» (Ин. 6, 64). Следуя этим словам Божественного Откровения, Глинский патерик учит: «Кто хочет жить по духу, должен пребывать непрестанно в молитве» (419). «Непрестанно молитесь, за все благодарите», — говорит святой апостол (1 Фес, 5, 17-18). Отец Макарий († 1864) от брата Никиты настойчиво требовал творения непрестанной молитвы и, как только, бывало, увидит его, всегда спрашивает: «А как молитва?» (419). Об архимандрите Иннокентии († 1888) сказано, что ночью и по утрам молился долго, и молитва для него была необходимостью — «скорее забывал о пище, чем о молитве, ибо насколько душа выше тела, настолько и пища души им ставилась выше телесной пищи» (227. См. и 229). А схимонах Лаврентий († l881) «всегда читал молитвы или псалмы» — шёл ли в храм, в келью, на какое- либо послушание, или исполнял само послушание. «Замечено, что деревья, посаженные Лаврентием с молитвой, менее других подвергались порче и были более плодовиты» (361).

Всегда можно и нужно читать молитву Иисусову. Поучителен в этом отношении диалог между одним проезжим опытным старцем и гостинником монахом Евгением († l894). Благодарный гостиннику старец спросил его, «читает ли он Иисусову молитву? — Читаю, батюшка. — Как читаешь? — Обыкновенно по четкам известное число молитв, как благословил мой старец-руководитель. — Устами только? — Устами. — Всегда? — Нет. — Надо всегда, только тогда она нам принесёт особенную пользу. — По моему послушанию трудно, — постоянно отвлекаешься. — Старайся, и навыкнешь, тогда ничто внешнее не будет препятствовать» (414). О том, как правильно произносить слова молитвы Иисусовой, было открыто схимонаху Луке († 1898) Самим Спасителем. «Однажды явился ему на воздухе монастырский чудотворный образ Нерукотворенного Спаса, и от него был голос, чтобы он Иисусову молитву произносил медленно, внимательно» (511). Чтобы «далась Иисусова молитва, — по слову схимонаха Архиппа († 1896), — надо поститься». В понимании же сего старца пост — это «всегдашнее сухоядение», да и то в очень малом количестве (452). — Об отце Архиппе рассказывается, что однажды он пришел к брату, прилег на кровати и стал читать молитвы: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного»; «Владычице моя Пресвятая Богородице Дево, спаси мя грешного». Несколько раз повторив эти молитвы, он заметил: «Так можно лёжа читать молитву». После сего он встал и быстро ушёл. «Этим он дал понять, что лучше лежать с молитвой, чем без молитвы» (452). Делателю Иисусовой молитвы, согласно Патерику, надо иметь: «1) уединение с постоянным безмолвием и охранением ума от всяких посторонних мыслей; 2) отсечение своей воли, с безусловным послушанием настоятелю; 3) истинное смирение, с безгневием, чуждым всякой раздражительности; 4) воздержание в пище и питии; 5) изнурение тела» (420).

Правильная молитва соединяется с терпением. «Молись до тех пор, пока не почувствуешь в себе особенной небесной отрады, имея которую ты способен всё встретить, всё вынести, всё сделать» (229).

[3] Выделено жирным шрифтом мной. — К. С,