50 лет на арене генетики: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В "Комсомольской правде" № 282 от 02.10.1980 г в статье "Урок" и по телевидению по поводу трагедии в г. Баку выступил известный писатель и журналист В. М. Песков. Он оказался прав, когда говорил, что все научные учреждения страны, специалисты зоопарков и дрессировщики зверей единодушно выступали против содержания льва в квартире. Однако В. М. Песков не знал, что "эксперимент" материально поддержал Д. К. Беляев от имени Сибирского отделения АН СССР, и это подтолкнуло Берберовых к трагическому исходу.

Лопнули и все другие шумные начинания Д. К. Беляева — лизиновая программа, "Гибберсиб" (использование отходов Курганского завода, якобы содержащих ауксин и гибберелиновую кислоту) и другие. Было израсходовано много сил, много денег, но ни одно из беляевских начинаний не дало эффекта. Новосибирский Институт цитологии и генетики прославился лишь достижениями, полученными при Н. П. Дубинине и при другом его директоре — академике В. К. Шумном.

Став академиком, Д. К. Беляев вскоре обрел много других должностей к уже имевшимся и довел их до 25. Главными из них были: заместитель Председателя СО АН СССР и Президент Международной ассоциации генетиков (должность что ни есть номинальная, но с дипломатическим иммунитетом). Вот в этот период его работы в СО АН СССР (с 1962 по 1982 гг) проявились все его подлинные черты, его подлинная сущность, тщательно до сих пор скрываемые и маскируемые, его холодный цинизм и безразличие к окружающим и обществу. Главным мотивом в деятельности Д. К. Беляева стало болезненное тщеславие стать во что бы то ни стало во главе всей сибирской и советской биологии. Его деятельность вне Института в этот период была направлена, главным образом, на подрыв авторитета главы советской генетики академика Н. П. Дубинина, на устранение его с занимаемых ключевых постов и изоляции как ученого.

В результате целенаправленной борьбы с Н. П. Дубининымм с использованием всех возможных и недопустимых честными людьми приемов, включая разжигание внутренних неурядиц в Институте общей генетики АН СССР, объединение всех недовольных Н. П. Дубининым, чрезмерное выпячивание и охаивание неудач и промахов этого большого ученого, тот был снят с поста директора Института общей генетики АН СССР и отстранен с других ключевых постов. Но с точки зрения вклада в науку Н. П. Дубинин все же остался признанным лидером отечественной генетики. Я много сил потратил, защищая Н. П. Дубинина во все периоды его жизни.

Ученый секретарь по с/х СО АН СССР Петр Акимович Дьячук вспоминает: "В период с 1965-1973 гг мне в числе других приходилось бывать вместе с Д. К. Беляевым в служебных командировках в Москве. Дела есть дела. Нам иногда приходилось обедать вместе в столовой Академии наук СССР. И нужно было видеть только, как преображался Д. К. Беляев, особенно когда он был еще членом-корреспондентом, если в столовой появлялся академик Т. Д. Лысенко. Д. К. Беляев вскакивал и спешил ему навстречу. Они очень дружелюбно приветствовали друг друга. При этом Д. К. Беляев обеими руками потрясал негнущуюся сухую руку Т. Д. Лысенко, весь подавшись вперед, словно изогнувшись для коленопреклонения. Они что-то говорили друг другу, затем расходились, так как за одним столом не обедали. Меня подобные встречи приводили в полное недоумение. Я спрашивал у Д. К. Беляева: "Что вы делаете?" или "Неужели это возможно?", или "Дмитрий Константинович, Вы меня поражаете!". На что следовал ответ: "…э, нет, голубчик. Этот человек держал всю страну в руках! И как держал!". Или: "Этого человека надо понимать. Ведь Трофима учили все наизусть! Советую тебе, Петр Акимович, прочитать всю его писанину. Там кое-что есть". На мой вопрос, читал ли он труды Лысенко, он отвечал, что от корки до корки если не читал, то внимательно просмотрел.

Я привожу эти, уже ставшие историей многолетние встречи Т. Д. Лысенко с Д. К. Беляевым, невольными свидетелями которых был целый ряд сотрудников, в том числе и я, чтобы показать, в чем состоит сходство этих двух людей, а также раскрыть побудительные мотивы целого ряда отрицательных, а порой антиобщественных поступков Д. К. Беляева. Т. Д. Лысенко, не будучи доктором наук, стал академиком и, заняв ведущие посты в биологической и сельскохозяйственной науках, стал вершить дела, как ему угодно. Прежде всего, он устранил со своего пути всех неугодных и непослушных научных противников и стал фактическим диктатором советской биологии, затормозив ее развитие на много лет. Такой же стремительный взлет от кандидата зоотехнических наук, минуя доктора наук, в члены Академии наук совершил Д. К. Беляев. Как и Лысенко, он занял монопольное положение в советской генетике. Движимый болезненным тщеславием стать во что бы то ни стало во главе всей сибирской и советской генетики, а быть может, подняться еще выше, Д. К. Беляев, с одной стороны, занялся политиканством и интригами в науке, а с другой — стал создавать какую-то видимость науки, занялся саморекламой с целью достижения научного признания среди коллег. Особенно объединяет Лысенко и Беляева желание достичь за очень короткое время "оглушительных" практических достижений. Методы одни и те же: необоснованные научные рекомендации выдаются за последнее слово науки и железной рукой в приказном порядке, под прикрытием рекламы, начинают внедряться сразу в производственных условиях. Через 2-3 года один бум заканчивается и раздувается новый, который якобы сулит еще больший практический выигрыш. Одновременно научные оппоненты и критики подвергаются гонению и преследованию.

Различие между Т. Д. Лысенко и Д. К. Беляевым состоит в том, что Лысенко занимался только сельским хозяйством и не касался молекулярной биологии и медицины. Д. К. Беляев же, наоборот, стал "руководить" работами и по лечению рака, и по синтезу серосодержащей ДНК и по многим другим проблемам биологии и медицины. Другое отличие состоит в том, что он не только не добился признания как лидер всей советской биологической науки, но что за ним нет какой-либо фундаментальной работы или крупной концепции. Именно это обстоятельство служило серьезным аргументом против избрания Д. К. Беляева в академики. Члены Академии Наук, особенно в отделении общей биологии во главе с Н. П. Дубининым настоятельно требовали, чтобы Беляевым была представлена к защите докторская диссертация, в которой Беляев изложил бы решение хотя бы одной маленькой проблемы в биологии или генетике.

Следует сказать несколько слов о так называемом "дестабилизирующем отборе", о котором Беляев говорил в последние два десятилетия как о "фундаментальной" концепции в биологии. Термином "дестабилизация" обозначается появление разных отклонений у животных при отборе по поведенческим признакам. На самом деле в селекционной практике и в эксперименте важнейшим формообразующим фактором был и остается метод близкородственных скрещиваний (инбридинг). Именно этим путем и были получены на ферме у Беляева лисы с различными нарушениями и отклонениями от нормы. И абсолютно ничего удивительного нет в том, что у этих лисиц, отобранных затем по поведению, изменилось количество гормонов (для рекламы этой простой истины было затрачено более 50 тыс. рублей при создании специального фильма для показа на 14 Международном генетическом конгрессе. Д. К. Беляев писал: "Результаты описанных опытов могут быть правильно объяснены только с позиций общебиологической теории стадийного развития, обоснованной академиком Т. Д. Лысенко" ("Кролиководство и звероводство", 1953, № 1).

Каждый может вспомнить, как без великой теории "дестабилизирующего отбора" создано феноменальное разнообразие собак, различных по внешнему виду и поведению, а также золотых рыбок от их предка — обыкновенного карася. Все это разнообразие возникло как следствие близкородственных скрещиваний и обычного отбора. Но для Д. К. Беляев нужна была видимость хотя бы какой-то концепции.

В 1976 году Международная федерация генетиков из уважения к вавиловскому периоду развития генетики в СССР дала согласие на проведение 14 Международного генетического конгресса в Москве в 1978 году. К этому времени академик Б. Л. Астауров умер, а крупнейшего отечественного генетика академика Н. П. Дубинина Д. К. Беляев со своей сионистской "компанией" изолировал, чтобы по существующей традиции в Международной федерации самому занять пост Президента на 5 лет. И хотя у Д. К. Беляева не было ни одной монографии, ни одной книги (даже брошюры) или каких-либо мало-мальских крупных публикаций, он все же занял крупный пост в Федерации генетиков.

Когда стала известна программа XV Международного генетического конгресса, который состоялся в 1983 г в Индии, генетики с изумлением узнали, что ни один из 70 симпозиумов не возглавляет советский ученый. Это совершенно небывалый случай, тем более, что предыдущий XIV генетический конгресс состоялся в Москве, а президентом Международной ассоциации генетиков на срок 1978-1983 гг был избран советский ученый академик Д. К. Беляев. Не отвечая вовсе или несвоевременно реагируя на письма индийского оргкомитета, Беляев сделал все возможное, чтобы советская наука не была представлена на этом международном форуме. Более того, Беляев не счел нужным информировать нескольких крупных отечественных генетиков, получивших личные приглашения на чтение лекций в рамках XV МГК 1983 г. По-видимому, личные амбиции не позволили Д. К. Беляеву известить приглашенных ученых, и в итоге мы получили полный провал, полную изоляцию советской генетики от мировой науки на XV Международном генетическом конгрессе".

Хотя мне очень нравился Институт цитологии и генетики (его строительство начиналось с моим участием — я вбивал первый колышек при строительстве его корпуса), любил Академгородок, лес, полный грибов, Обское море и другие блага Академгородка, работать с Д. К. Беляевым стало невмоготу. Я был даже рад уехать в длительную командировку. Поговорив с директором Института биологически активных веществ СО АН СССР во Владивостоке доктором химических наук Б. Г. Еляковым, я согласился переехать во Владивосток, оформил перевод в другой Институт СО АН СССР, , сдал свою прекрасную двухкомнатную квартиру в Золотой долине Новосибирского Академгородка и отправил контейнером свою библиотеку во Владивосток. У меня были двое маленьких сыновей — Андрей (родился 8 сентября 1962 г) и Алексей (родился 1 декабря 1963 г), жена ботаник и биохимик. Хорошо, что она родилась в г. Зее Амурской области, жила там до поступления в Томский университет. Она не боялась Дальнего Востока и вместе со мной готова была помочь Г. Б. Елякову в создании будущего Института биоорганической химии (сначала его называли Институтом биологически активных веществ).

И вот в апреле 1964 г я прибыл с семьей во Владивосток, где был избран заведующим лабораторией морской биохимии Института биологически активных веществ (вскоре преобразованном в Тихоокеанский институт биоорганической химии). Моя супруга, Дьячковская Тамара Борисовна, стала работать младшим научным сотрудником в этом же Институте.

До выделения постоянной квартиры Г. Б. Еляков поселил нас в гостинице Академгородка г. Владивостока рядом с Институтом биологически активных веществ, которому отдали готовое здание Института геологии. Он выделил мне в этом здании 10 комнат для лаборатории, 20 вакансий научных сотрудников и лаборантов, необходимые деньги на закупку приборов и реактивов.

За 4 года я организовал хорошую лабораторию биохимии в Институте, воспитал примерно 20 молодых специалистов-биохимиков, одновременно читал курс биохимии в Дальневосточном университете и мединституте

Самым большим резервуаром жизни на Земле являются моря и океаны, занимающие 71% земной поверхности. Их заселяют более 500000 видов растений и животных, а количество микроорганизмов, обитающих в этой среде, еще даже не удается оценить.

Химический состав морских организмов в середине 20-го века только начал изучаться. Были мало изучены фармакологические свойства биологически активных соединений, полученных их гидробионтов. Совершенно не разработанными оставались методы их синтеза, биотехнология получения лекарственных и других хозяйственно ценных химических соединений морских организмов. С целью ликвидировать отставание СССР в этой области Академия Наук и организовала на берегу океана наш огромный Институт, выделив для его развертывания большие нефтедолларовые ресурсы.

Заместителями Г. Б. Елякова были молодые химики из Москвы — Виктор Евгеньевич Васьковский и Юрий Иванович Оводов. Институт был сугубо химический. В нем было лишь три нехимические лаборатории: фармакологии (зав. доктор мед. наук И. И. Брехман), ботаники (зав. кандидат биологических наук П. П. Горовой), биохимии (зав. кандидат медицинских наук Г. Д. Бердышев). Мне сразу же присвоили звание старшего научного сотрудника по биохимии.

Мне очень понравился коллектив Института — простые работящие славяне, привыкшие ко всем жизненным трудностям Владивостока. Во Владивостоке, как в Томске и Новосибирске, никто не обращал внимания на национальность человека. Почти все мои учителя в Томске были евреи. Половина Института цитологии и генетики состояла из лиц еврейской национальности. Еврейский национализм здесь не проявлялся в открытой форме, был мягким и скрытым. Естественно, не было даже малейших проявлений антисемитизма. Хотя Р. И. Салганик держал меня в черном теле, старался отправить меня в другой город, внешне он относился ко мне дружески. Мы с ним иногда вдвоем ездили с ночевкой на рыбалку. Однажды за ночь поймали на блесну 11 крупных щук.

Обучение кадров, сооружение аквариума

Из молодых врачей, выпускников вузов Владивостока, ни один из которых не имел специальной биохимической подготовки, я набрал штат сотрудников лаборатории и начал обучать их биохимии. Подбору кадров способствовала моя работа на полставки доцента в Университете и медицинском институте Владивостока. Лучших выпускников этих вузов я брал в свою лабораторию. Особенно тесно я сотрудничал с мединститутом. В течение нескольких лет мне приходилось работать с нагрузкой 240 часов в год. Я читал общий курс биохимии и ряд спецкурсов на кафедре биохимии Дальневосточного университета, руководил курсовыми и дипломными работами, принимал зачеты и экзамены. Два раза в неделю мы проводили учебные семинары с утра до вечера, совмещая их с футбольными матчами, которые устраивали сам директор Института Г. Б. Еляков и его замы. В. Е. Васьковский и Ю. И. Оводов. Был составлен график соревнований между лабораториями и все мужчины — сотрудники Института участвовали в этих футбольных матчах. Тренировались несколько раз в неделю после работы.. Футбольное поле было рядом с Институтом на берегу океана. За день семинаров мы заслушивали четыре двухчасовых лекций, состоящих в основном из обзоров иностранной и отечественной литературы. Отдел снабжения доставал для нас оборудование и реактивы. У нас в штате было два водолаза для заготовки трепангов, морских ежей и прочей морской живности. Камбалу мы брали у рыбаков Владивостока, выезжая в море с баллонами, наполненными жидким азотом для быстрого и глубокого замораживания органов на их рыболовных судах. Для исследования горбуши мы оборудовали филиал лаборатории на Соколовском рыборазводном заводе на о. Сахалин и работали там с мая по сентябрь. Главное внимание в этот период я уделял оборудованию аквариума для содержания морских животных в Институте. Г. Б. Еляков выделил нам несколько подвальных помещений, дал средства и мы, пригласив из ТИНРО специалистов, соорудили многокамерный аквариум для содержания беспозвоночных и рыб. Главный инженер аквариума в свое время создавал аквариумы в Мурманском биологическом институте и в Севастопольском Институте биологии южных морей. Он участвовал в строительстве и одесского аквариума. Вода по трубам после очистки бралась из бухты Петра Великого. Были поставлены два насоса типа "СНШ" производительностью 80 м3/час с электродвигателями 4,5 кВт. Аэрация обеспечивалась компрессором "ОИ-16" на 4 атм объемом 16 м3 воздуха в час. Снабжение расходных резервуаров водой и воздухом было автоматизировано и специальных круглосуточных дежурств не проводилось. Кроме морского водопровода в аквариуме был сооружен единый пресноводный пожарно-хозяйственный водопровод. Был сооружен фреоновый холодильник и электронагреватель воды, которые позволяли регулировать температуру воды в каждой аквариальной камере. Была отработана аквакультура тех объектов, которые мы исследовали в сравнительном аспекте. Были решены вопросы развития личинок рыб и беспозвоночных, их питания, отношения к градиенту температурных факторов и друг к другу, к колебанию солености, освещения. На все эти разработки я впоследствии получил авторские свидетельства на изобретения (235, 237-240, 273, 275, 276, 277, 300, 303, 304, 306, 307, 310, 317, 344, 345, 379, 382, 384, 449, 457-461).

В аквариуме постоянно содержались трепанги, морские ежи, морские звезды, актинии нескольких видов, голотурии, офиуры, гастроподы, прибрежные крабы, креветки, изоподы, асцидии, мидии, литорины, из рыб — камбалы и горбуша. Периодически в аквариумах жили другие гидробионты, необходимые для сравнительных исследований.

Владивостокский опыт строительства аквариумов мне пригодился в последующие годы, когда в Киеве и Перми мне пришлось получать генопротекторы из аквариумных гидробионтов.

Поскольку гидробионты, обитающие в Днепре, Каме и многих других реках Украины и Урала сильно загрязнены радионуклидами, тяжелыми металлами, пестицидами, нитратами, бифенилами и многими другими вредными ксенобиотиками, они не могут служить экологически чистыми источниками генопротекторов. Поэтому для решения проблемы "лекарств из гидробионтов" в загрязненных чернобыльских и кыштымских регионах необходимо было воспользоваться Владивостокской методикой аквакультуры с тем, чтобы получать чистые лекарства непосредственно из аквариума.

Интенсивное обучение сотрудников, напряженная методическая и научно-исследовательская работа уже через год дала высокие результаты. Наши статьи стали публиковаться в самых серьезных журналах как у нас в стране, так и за рубежом. Г. Б. Еляков, сам публиковавший свои статьи только за границей, был доволен высоким уровнем нашей работы.

В 1965 г мне присвоили звание старшего научного сотрудника по биохимии. Для этого я собрал массу документов. Полагалось представить отзыв о моих научных работах крупного специалиста – биохимика. Его дал единственный на Дальнем Востоке биохимик доктор биологических наук И. Ф. Беликов, старик, всю жизнь проработавший во Владивостоке. Сохранилась копия этого отзыва.

ОТЗЫВ

о научных работах зав. лабораторией биохимии Института биологически активных веществ кандидата мед. наук Г. Д. Бердышева

За период 1957-1965 гг. Г. Д. Бердышев опубликовал в различных изданиях более 25 научных работ, объем которых составляет около 30 печатных листов. По характеру всю печатную продукцию Г. Д. Бердышева можно разделить на три группы — журнальные статьи, монографии и библиографические работы.

Свои превые печатные работы в количестве 8 статей Г. Д. Бердышев посвятил изложению экспериментальных данных, полученных им при изучении витамина В12 и его действию на систему крови при лучевом поражении, вызванным рентгеновскими лучами и лучами бетатрона. Эти работы являются первыми, они часто цитируются отечественными и зарубежными авторами. Исследования по изучению витамина В12 были завершены автором опубликованием монографии "Ионизирующие излучения и витамины" (Медгиз, 1960). Этой работой Г. Д. Бердышев была впервые обрисована проблема ионизирующих излучений и витаминов и сделан обзор мировой литературы по данному вопросу. Его монография до сих пор остается единственной и является своего рода справочником по вопросу обмена и действия витаминов в облученном организме.