50 лет на арене генетики: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Если медицинский институт не признавал учение Лысенко, оставался верен, то Томский университет в лице декана биолого-почвенного факультета (мы его называли сокращенно "биофак") профессора Бодо Германовича Иоганзена и его сотрудников был оплотом лысенковцев. Б. Г. Иоганзен был воинствующий сторонник Т. Д. Лысенко, развивал "творческий дарвинизм" в зоологии, преследовал всех, кто был с ним не согласен. Особенно он воевал со студентами своего факультета, которые стремились познать научную генетику, основу всей биологии.

На семинарах в Ботаническом музее университета (на так называемых "ботанических чаях") мы с В. В. Ревердатто и другими сторонниками научной генетики вели настоящие бои с Б. Г. Иоганзеном, проф. В. А. Пегелем, доцентом Лаптевым и другими лысенковцами. Стены Ботанического музея ломились от студентов, медиков и биологов, участвующих в этих дискуссиях.

Б. Г. Иоганзен как декан биолого-почвенного факультета Томского университета всех студентов биофака, которые посещали "ботанические чаи" В. В. Ревердатто и Л. П. Сергиевской и мой кружок в 1957-1958 годах, лишил стипендии за "антимичуринские занятия расистской евгеникой". Его сторонник профессор зоологии университета В. А. Пегель был членом конкурсной комиссии в нашем мединституте и выступил против моего избрания после окончания аспирантуры ассистентом на кафедру медицинской биологии и генетики как "расистского евгеника" (на эту должность он проталкивал свою невестку Наталью Борисовну Пегель). Ректор был вынужден своим приказом назначить меня исполняющим обязанности ассистента кафедры без избрания по конкурсу. Я написал эпиграмму на Б. Г. Иоганзена.

У Бодо лоб нахмуренный.

В руках портфель большой

И именем Мичурина

Прикрытый лоб пустой.

Наследственности связана

Загадка с ДНК.

На это Иоганзена

Обрушилась рука.

Не может со студентами

Вести научный спор.

Дубины аргументами

Кончает разговор.

Так "развивает" Дарвина,

Что корчатся в гробу

Останки старца славного,

Кляня свою судьбу.

Он против кибернетики:

Лысенко нас спасет.

С одною арифметикой

За ним пойдем вперед.

Но скоро щит из имени

Мичурина сорвет

С него рука Дубинина

И медный лоб пробьет.

Проф. В. В. Ревердатто как беспартийный боялся Б. Г. Иоганзена и вел борьбу с ним через меня: когда я стал аспирантом кафедры, он поручал мне читать свои лекции по генетике, делать доклады по классической и новейшей медицинской генетике, обязал меня уже самостоятельно вести научный студенческий кружок по генетике, посоветовав мне все занятия кружка проводить на моей частной квартире, которую мне выделил ректор Медицинского института.

Моим соавтором и техническим помощником был В. Н. Сипливинский, сначала студент биологического факультета университета, а затем сотрудник Ботанического музея и Ботанического сада при Томском университете (сейчас он живет в Канаде). Мы с ним написали несколько статей и монографий, в том числе книгу о первосоздателе мутационной теории С. И. Коржинском (?42, ?53, ?54). Именно В. Н. Сипливинский привлекал студентов биофака университета в мой кружок, с 1959 г стал его постоянным старостой. Мы собирались два раза в неделю, кипятили ведерный чайник, покупали несколько килограммов сушек, сахара, несколько пачек индийского чая — и все это за одно заседание исчезало в наших молодых голодных желудках. Кофе и алкогольные напитки мы не признавали. Боясь провокаторов Б. Г. Иоганзена, мы избегали обсуждения политических проблем — все разговоры вели только о генетике. Хотя мы с В. Н. Сипливинским в то время уже были ярыми диссидентами, но соблюдали осторожность, зная, что плетью обуха не перешибешь. Мы решили служить народу как ученые и публицисты, а не как революционеры.

На "ботанических чаях" и в своем кружке я познакомился с моей будущей супругой, студенткой биофака, а потом старшим лаборантом Ботанического музея Университета. Я был поражен ее красотой и скромностью и долго добивался ее взаимности, посылая через В. Н. Сипливинского такие стихи: