— Я знаю.
— Тогда, прошу тебя, взгляни на это с моей стороны. Попробуй снова спать на станции, хотя бы недолго. Попытайся не проводить каждую минуту бодрствования, карабкаясь по дну океана, хорошо?
— Лени, мне не нравится внутри. Я там меняюсь. Даже тебе я не нравлюсь, когда нахожусь на станции.
— Возможно, я не знаю. Просто… Просто я не понимаю, как общаться с тобой, когда ты такой.
— Когда я не собираюсь избить до полусмерти первого попавшегося под руку? Когда веду себя вполне рационально? Если бы этот разговор состоялся на «Биб», мы бы уже швыряли друг в друга вещи. — Он замолкает, в его фигуре что-то меняется. — Или ты именно по этому соскучилась?
— Нет. Разумеется, нет, — она даже удивляется этой мысли.
— Ну тогда…
— Пожалуйста. Порадуй меня. Что плохого случится?
Он не отвечает. Но у нее появляется неприятное подозрение, что Карл мог бы.
Ей стоит отдать ему должное. Каждое движение Актона говорит о нежелании, но он первым заплывает в шлюз. Когда же тот опустошается, с ним что-то происходит: воздух врывается в Карла — и словно что-то вытесняет. Лени не может понять, что конкретно, но недоумевает, почему не замечала этого раньше.
В качестве награды она сразу ведет его в каюту. Он трахает ее, прислонив к переборке, жестко, совершенно не скрываясь. Животные звуки эхом разносятся по корпусу. Когда он кончает, ей очень хочется знать, помешал ли шум остальным.
— Кто-нибудь из вас, — спрашивает Актон, — хоть раз подумал, почему тут внизу все так хреново?
Это странное и невероятное событие, редкое, словно сближение планет. Все циркадные ритмы совпали на час или два, поэтому все вылезли пообедать в одно и то же время. Почти все; Лабина нигде не видно, хотя во время любых разговоров он все равно обычно молчит.
— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Карако.
— А ты как думаешь? Оглянись вокруг, ради бога! — Карл взмахивает рукой, обводя жестом кают-компанию. — Тут едва разогнуться в полный рост можно. Куда ни посмотри, везде гребаные трубы и кабели. Мы живем как в чулане для швабр.
Брандер хмурится с ртом, набитым регидратированным картофелем.
— У них было очень жесткое расписание, — предполагает Наката. — Надо было все запустить как можно быстрее. Может, им не хватило времени сделать все настолько приятно, насколько они могли.
Актон фыркает.
— Да ладно, Элис. Это сколько же времени понадобилось бы на программирование дизайна с потолками приличной высоты?
— Я чувствую, что сейчас нам поведают о некоем заговоре, — замечает Майк. — Ну давай, Карл. Почему же Энергосеть выстроила станцию так, что мы постоянно набиваем себе шишки на голове? Может, они хотят вызвать у нас уменьшение роста? Или чтобы мы меньше ели?
Кларк чувствует, как Актон напрягается, словно небольшая ударная волна выталкивается в окружающую атмосферу сокращающимися мускулами, чувствует пульсацию напряжения, рябью идущую по воздуху и разбивающуюся о кожу. Она успокаивающе кладет под столом руку ему на бедро. Конечно, здесь есть просчитанный риск. Если Карл решит, что им управляют, то пойдет вразнос еще больше.
На этот раз он чуть расслабляется:
— Я считаю, они стараются лишить нас равновесия. Думаю, они намеренно спроектировали «Биб» так, чтобы постоянно держать нас в стрессе.
— Зачем? — снова Карако, напряженная, но вежливая.
— Потому что это дает им преимущество. Чем больше мы на грани, тем меньше думаем о том, что могли бы сделать с ними, если бы действительно захотели.
— И что же?
— Джуди, воспользуйся головой. Мы можем вырубить сеть от островов Королевы Шарлотты до самого Портленда.
— Да они просто сменят источник энергии, — говорит Брандер. — Есть и другие глубоководные станции.
— Точно. И на них работают точно такие же люди, как мы. — Актон наотмашь бьет ладонью по столу. — Ну подумайте! Они не хотят, чтобы мы здесь находились. Они нас ненавидят, мы — психи, которые избивают своих жен и едят детей на завтрак. Если бы не тот факт, что любой другой здесь бы рехнулся…
Лени качает головой: