— Подними левую руку, — проговорил он. Потом: — Только левую, а?
Я опустил правую, поморщился от укола.
— Примитивно немного.
Он покатал в пальцах наполненную кровью пробирку: дрожащая рубиновая слеза с ноготь размером.
— Для некоторых целей тканевая проба лучше всего.
— Разве капсулы не должны справляться сами?
Шпиндель кивнул.
— Считай это проверкой качества. Чтобы корабль не зазнавался, — он уронил образец на ближайший лабстол. Слезинка растеклась и лопнула; поверхность впитала мою кровь, словно страдала от жажды. Шпиндель причмокнул губами. — Повышенный уровень ингибиторов холинэстеразы в ретикулюме. Ням-ням.
Не удивлюсь, если мои анализы и вправду казались ему вкусными. Шпиндель не просто считывал результаты — он их ощущал, видел, нюхал и перекатывал каждый бит данных на языке, как лимонные леденцы. Весь биомедицинский отсек был лишь частью протеза Исаака: расширенное тело с десятками различных органов чувств, вынужденное мириться с мозгом, который знает лишь пять. Неудивительно, что он связался с Мишель. Биолог был почти синестетом.
— Ты провалялся в капсуле чуть дольше остальных, — заметил он.
— Это важно?
Шпиндель как-то дергано пожал плечами.
— Может, твои органы прожарились чуть больше наших. Может, у тебя просто конституция хлипкая. Капсула выловила все… неизбежное, так что, думаю… А!
— Что?
— Отдельные клетки в основании мозга перешли на форсаж. И еще больше — в почках и мочевом пузыре.
— Опухоли?
— А ты чего ждал? «Роршах» — не курорт.
— Но капсула…
Шпиндель сморщился; это должно было изображать обнадеживающую улыбку.
— Ну да, исправляет девяносто девять и девять десятых процента повреждений. К тому времени, когда добираешься до последней ноль-точка-одной-десятой, включается закон уменьшающихся возвратов. Опухоли мелкие, комиссар. Скорей всего, тело само с ними справится. Если нет — мы знаем их адреса.
— Те, что в мозгу… они не могут вызывать?..
— Шансов мало, — он пожевал нижнюю губу. — Правда, рак — не единственное, чем нас наградила эта штука.
— То, что я видел. В склепе. У него были такие… многосуставчатые щупальца, отходящие от центрального узла. Размером, наверное, с человека.
Шпиндель кивнул.
— Привыкай.
— Остальные тоже видят такое?
— Сомневаюсь. У каждого свой взгляд, как… — «Сказать ли?» — передало его подергивающееся лицо, — …на пятна «Роршаха».
— Там галлюцинации понятны, — признался я, — но здесь?
— Эффекты ТКМС, — Шпиндель прищелкнул пальцами. — Они прилипчивые, а? Нейроны как войдут в одно состояние, так долго потом в себя прийти не могут. ТА-тест[238] никогда не проходил? Такой уравновешенный парень, как ты?
— Пару раз было, — ответил я. — Может быть.
[238] Тематический апперцетивный тест — один из наиболее распространенных в психологии проективных тестов (наравне с тестом Роршаха). От испытуемого требуется последовательно описать 30 стандартных изображений.