— Тот же принцип.
— Так что мне и дальше будет мерещиться эта ерунда?
— Партия постановила, что со временем глюки сходят на нет. Неделя-другая, и ты придешь в норму. Но здесь, с этой штуковиной… — он пожал плечами. — Слишком много переменных. К тому же, полагаю, мы будем возвращаться туда снова и снова, пока Сарасти не скажет «хватит».
— Но это по сути своей — влияние магнитного поля.
— Вероятно. Хотя что касается этой хрени, я стопроцентно ручаться не стал бы.
— Может что-то еще вызывать галлюцинации? — спросил я. — Что-то на борту?
— Например?
— Не знаю. Протечки в магнитозащите «Тезея».
— В норме — нет. Конечно, у нас у всех в головах по маленькому компьютеру. У тебя так вообще целое полушарие протезов. Кто его знает, какие там побочные эффекты могут возникнуть. А что? «Роршаха» тебе недостаточно?
«Я их и раньше видел», — уже хотел сказать я. Но тогда Шпиндель спросил бы: «О, и когда? Где?» И я бы, может, ответил: «Когда шпионил за твоей личной жизнью», — и всякие шансы продолжать неинвазивное наблюдение разнесло бы на атомы.
— Да нет, ничего, просто я в последнее время… нервничаю. Померещилось, будто видел что-то странное в хребтовой шахте, еще до высадки на «Роршах». Всего на секунду, и оно пропало, стоило мне сосредоточить взгляд.
— Многосуставчатые лапы и центральный узел?
— Господи, нет! Просто мелькнуло что-то. Если там и был какой-то предмет, это, скорей всего, Аманда упустила свой резиновый мячик.
— Возможно, — Шпинделя мои слова почти позабавили. — Но защиту надо будет проверить на предмет протека на всякий случай. Нам лишние глюки совсем без надобности, а?
Я покачал головой, вспоминая кошмары.
— Как остальные?
— Банда в порядке, только разочарована немного. Майора не видел пока, — он пожал плечами. — Может, она меня избегает.
— Ей здорово досталось.
— Не сильней, чем нам, правду сказать. Она могла даже не запомнить случившегося.
— Как… как может человек поверить, что его не существует?
Шпиндель покачал головой.
— Бейтс не верила. Знала. Как факт.
— Но как?..
— Индикатор заряда на приборной панели автомобиля. Иногда контакты ржавеют. Индикатор стоит на нуле, и ты думаешь, аккумулятор сел. А что еще тут думать? Ты же не можешь вручную пересчитать электроны.
— Хочешь сказать, в мозгу стоит экзистенциометр?
— В мозгу самые разные индикаторы стоят. Ты можешь знать, что слеп, когда на самом деле видишь; ты можешь знать, что видишь, когда слеп. И — да, ты можешь знать, что тебя не существует, когда это не так. Список длинный, комиссар. Синдром Котара, синдром Антона-Бабинского, «дамасская болезнь». Это для начала.
Он не сказал о «ложной слепоте».
— На что это было похоже? — спросил я.
— Что? — хотя он прекрасно понял, что я имею в виду.
— Твоя рука… словно действовала сама по себе? Когда потянулась к батарее.