— Он покинул станцию семь часов назад. И до сих пор не вернулся.
— Возможно, он прижимается ко дну. Или сидит за скалой.
— Возможно, — судя по голосу, Джуди не особо в это верит.
Кларк откидывается на спинку кресла, затылком касаясь переборки.
— Ну, работу он выполняет хорошо. А когда не на дежурстве, то может плыть куда угодно, я так думаю.
— Да, но это уже в третий раз. И он всегда опаздывает. Слоняется где ему вздумается…
— И что? — Лени неожиданно чувствует себя усталой, трет переносицу большим и указательным пальцами. — Мы тут не по сухопутным расписаниям живем, ты же знаешь. Он честно выполняет свою работу, поэтому не связывайся с ним, а то схлопочешь проблем.
— Фишер, например, постоянно получал за оп…
— Никому не было дела до того, что Фишер опаздывал. Всем нужен был… предлог.
Карако наклоняется вперед и признается:
— Он мне не нравится.
— Актон? А с чего он должен нравиться? Это же псих. Да мы все — психи, помнишь?
— Но он какой-то другой. Я точно знаю.
— Лабин чуть не убил собственную жену на Галапагосах, прежде чем его перевели сюда. У Брандера множество попыток самоубийства.
Что-то меняется в позе Джуди. Кларк не уверена, но ее собеседница вроде как уставилась в пол.
«Задела за живое, похоже».
Она продолжает более мягко:
— Ты же не беспокоишься по поводу всех нас, так ведь? Что такого особенного в Актоне?
— О, смотри.
На тактическом дисплее что-то входит в пространство сонара.
Кларк дает увеличение на новый показатель, тот находится слишком далеко для хорошего разрешения, но жесткую металлическую метку посередине трудно не заметить.
— Актон, — говорит она.
— И… как далеко? — робко спрашивает Карако.
Лени проверяет:
— Около девятисот метров. Не так и плохо, если у него есть «кальмар».
— Нет. Он ими никогда не пользуется.
— Хм. По крайней мере, он вроде бы плывет напрямик. — Кларк смотрит на Карако. — Вы двое когда на смену выходите?
— Через десять минут.
— Тогда ничего страшного. Он опоздает всего минут на пятнадцать. Максимум на полчаса.
Карако не сводит глаз с дисплея: