— Вот что он там читает. Всякую странную хрень. Скучную настолько, что челюсть вывихнуть можно.
«Этим же и Баллард занималась, прежде чем…»
Кларк подбирает свободный фоновизор с соседнего терминала.
— У-у, с огнем играешь, — замечает Майк. — Мистер Актон очень не любит, когда ему заглядывают через плечо.
«Тогда мистер Актон сидит в приватном режиме, и я все равно ничего не увижу».
Она надевает шлем и подключается. Никакого ограничения доступа нет, Лени легко подсоединяется к его линии. Лазеры устройства вытравливают текст и формулы на сетчатке. Серотонин. Ацетилхолин. Регулирование нейромодуляторов. Брандер прав: это очень скучно.
Кто-то касается ее.
Она не сдергивает с себя фоновизор. Снимает его спокойно. И в этот раз даже не вздрагивает. Не хочет его радовать.
Актон повернулся в кресле лицом к ней, наушники с визорами висят на шее, рука лежит на ее колене.
— Рад, что у нас есть общие интересы, — тихо говорит он. — Хотя это даже не удивительно. Между нами есть определенная… химия…
— Это правда. — Она смотрит, не отводя глаз, прячась в безопасности линз. — К большому сожалению, у меня аллергия на уродов.
Актон улыбается:
— Разумеется, у нас бы ничего не получилось. Возраст не тот.
Он встает и вешает фоновизор на крючок.
— Я тебе чуть ли не в отцы гожусь.
Пересекает кают-компанию и спускается вниз.
— Какой же мудак, — замечает Брандер.
— Он — настоящая сволочь, Фишер таким даже не смог бы стать. Я удивлена, что ты не нарываешься с ним на драку.
Майк пожимает плечами:
— Другая динамика. Актон — просто мудак. А Фишер — гребаный извращенец.
«И не будем упоминать о том, что Фишер никогда не давал сдачи».
Но Лени оставляет эту мысль при себе.
Концентрические круги сияют изумрудом. Станция «Биб» сидит прямо в центре мишени. Периодические капли слабого света усеивают экран: трещины и острые скалы, бесконечные илистые равнины, евклидовы контуры человеческого оборудования — все сведены к обычной акустической продолжительности.
Там есть что-то еще, отчасти евклидово, отчасти дарвиновское. Кларк увеличивает изображение. Человеческая плоть слишком похожа на воду для отражения эха, но кости видны довольно отчетливо. Автоматика внутри различается еще яснее, кричит даже при очень слабом сигнале сонара. Лени фокусирует экран, указывая на прозрачный зеленый скелет с часами внутри.
— Это он? — спрашивает Карако.
Кларк качает головой:
— Может быть. Все остальные…
— Это не он.
Лени касается управления. Экран расширяется, максимально охватывая пространство.
— Ты уверена, что его нет в каюте?