Вибрация слов гаснет вдали. Низкое, почти субзвуковое гудение какого-то аппарата после этого кажется особенно громким.
Может быть, сейчас в их коллективном изучении мелькает доля неуверенности. Даже и в Нолан чуть-чуть.
Но она не отступает ни на микрон.
— Хочешь знать, чем они провинились, Лен? Они выбрали не ту сторону. Жены, мужья, медики и даже мойщики туалетов, которых эти скоты оставили при себе на память о прошлом. Все они выбрали, на чьей стороне быть. О тебе я и этого сказать не могу.
— Мысль так себе, — жужжит Кларк.
— Спасибо, что высказала свое мнение, Лен. Мы дадим тебе знать, если понадобишься. А пока не стой у меня на дороге. Мне при виде тебя блевать хочется.
Кларк выкладывает на стол последнюю карту.
— Ты бы не обо мне беспокоилась.
— А с чего ты взяла, что мы беспокоились о тебе? — Презрение расходится от Нолан волнами.
— Кен бывает очень недоволен, когда его замешивают в такие вот провальные затеи. Я это повидала. Этому парню много проще все зарубить на корню, чем потом наводить порядок. Вам бы с ним разобраться.
— Уже, — жужжит Нолан. — Он в курсе.
— Даже дал нам несколько наводок, — добавляет Гомес.
— Прости, милочка. — Нолан вплотную придвигается к Кларк, их капюшоны скользят, соприкасаясь в манекеньей ласке. — Но, право, ты должна была это предвидеть.
Вся группа молча возвращается к работе, словно по невидимой и неслышимой для Лени Кларк команде. Она висит в воде, оглушенная и преданная. Вокруг собираются клочки и обломки благонамеренных замыслов.
Она разворачивается и плывет прочь.
Давным-давно, во времена восстания, пара корпов захватила минисубмарину под названием «Бомбиль-3». Патриция Роуэн и посейчас не представляет, чего они добивались. На «Бомбиле» не осталось ничего, способного служить для разрушения или убийства. Подлодка была голой, как рыбий скелет, и примерно настолько же полезной: рубка спереди, лопасти сзади, и оголенный соединительный сегмент посередине.
Может, они просто надеялись сбежать.
Но рифтеры, поймав их при всплытии, не утруждали себя расспросами. У тех было оружие — резаки, пневмомолотки; маловато, чтобы расчленить «Бомбиль» на куски, но достаточно, чтобы парализовать. Они проткнули электролизный отсек и баки с жидким кислородом: беглецы беспомощно наблюдали, как их неограниченный запас атмосферы сокращается до крошечного воздушного пузырька, в котором уже становилось душновато.
Как правило, в таких случаях рифтеры просто дырявили рубку и предоставляли остальное океану, однако на сей раз, они отбуксировали «Бомбиль» к иллюминаторам «Атлантиды», в качестве наглядного урока заставив остальных смотреть, как беглецы задыхаются у них на глазах. К тому времени уже случилось несколько потерь среди рифтеров, а вахту в эти часы возглавляла Грейс Нолан.
Но тогда даже она была не совсем лишена жалости. Убедившись, что беглецы целиком и полностью мертвы, что мораль дошла до зрителей, рифтеры подвели поврежденную субмарину к ближайшему стыковочному люку и позволили корпам забрать тела.
С тех пор «Бомбиль» не трогался с места. Он так и прилип к служебному шлюзу, торчит на корпусе, как самец удильщика на боку гигантской самки. Сюда мало кто заходит.
И потому место идеально подходит для свидания Патриции Роуэн с врагом.
Люк для выхода в воду продолговатой мозолью рассекает палубу рубки сразу за креслом пилота, где сидит, уставившись на темный ряд инструментов, Роуэн. Вот люк урчит, она слышит усталый вздох пневматики, и крышка гроба открывается, по пластинам шлепают мокрые ноги.
Свет она, конечно, не включала — никому не надо знать, что она здесь, — но какой-то маячок на корпусе «Атлантиды» посылает в иллюминатор бледные пульсирующие отблески. Внутренность рубки появляется и исчезает, сплетение металлических кишок сдерживает напор бездны.
Лени Кларк устраивается в пилотском кресле рядом.
— Кто-нибудь тебя видел? — спрашивает Роуэн, не повернув головы.
— Если бы видели, — отвечает рифтер, — то уже довели бы дело до конца. — Она, очевидно, намекает на недобитый батискаф. — Есть успехи?
— Восемь образцов дали положительный результат. Еще не закончили. — Роуэн глубоко вздыхает. — Как идет бой с твоей стороны?
— Могла бы выбрать другое выражение. Это звучит слишком уж буквально.
— Так плохо?