Голос у Кевина вовсе не сонный.
Она оборачивается. Уолш приподнялся на коленях, словно собирался встать и застыл на полдороге. Впрочем, он не шевелится.
— Давай, возвращайся. Попробую еще разок.
Он расплывается в мальчишеской ухмылке. Маска: «Обезоруживающе милый соблазн». Она разительно противоречит позе, которая приводит на память одиннадцати- летку, пойманного за мастурбацией на чистых простынях.
Кларк с любопытством разглядывает его:
— Что с тобой, Кев?
Он смеется — смех звучит как икота.
— Ничего. Просто мы... ну это... не закончили.
Тусклый серый комок застревает у нее в горле, когда
она понимает.
Для проверки Кларк снова оборачивается к панели и переходит к следующей камере наблюдения. Кабель виляет среди смутной геометрии теней и теряется вдали.
Уолш дергает ее за плечо, обнимает сзади.
— На выбор леди. Временное предложение, срок скоро истекает...
Следующая камера.
— Ну же, Лен!
«Атлантида». Кучка рифтеров собралась у стыка двух секций, подальше от предусмотренных наблюдательных пунктов. Кажется, проводят некие измерения. Некоторые нагружены чем-то странным.
Уолш замолкает. Ком в горле у Кларк выбрасывает метастазы.
Она оборачивается. Кевин Уолш пятится от нее, на лице смесь вины и непокорности.
— Ты бы дала ей попробовать, Лен, — говорит он. — Ну, посмотрела бы на это более объективно...
Она отвечает холодным взглядом.
— Поганец.
— Да ладно! — вспыхивает он. — Как будто я для тебя когда-то что-то значил!
Она подхватывает разбросанные куски подводной кожи. Те скользят по телу как живые, сливаются друг с другом, запечатывают ее внутри — благословенная жидкая броня, надежная граница между «нами» и «ими».
«Только никаких „нас" нет, — понимает она. — Никогда и не было».
Она всерьез злится на себя за то, что забыла об этом, что совсем не предвидела такого поворота, хотя и доступ к мозгам любовничка у нее имелся, и месиво из вины, боли и дурацкого мазохизма так и рвалось оттуда, и все же она не вычислила неизбежного предательства. Конечно, она ощущала его озлобленность и обиду, но в этом не было ничего нового. Собственно, откровенное предательство ничего не меняло в их отношениях — нечего было и замечать.
Она спускается в шлюз, не оглядываясь на него. Кевин Уолш — еще один мерзкий мальчишка. Хорошо, что она не успела к нему привязаться.
Слова гудят среди теней огромного строения: числа, степени, показатели сдвигового напряжения. У пары рифтеров с собой планшетки, другие палят очередями высокочастотных звуков — через акустические поисковики. Один выводит большой черный крест на уязвимом месте стены.
Как там выразился Кен? «Ради скрытности, а не эффективности». Очевидно, этой ошибки они решили не повторять.
Конечно, ее ожидают. Уолш их не предупреждал — по крайней мере, по открытым каналам связи, — но к «тонко настроенным» невозможно подкрасться незаметно.
Кларк озирает всю компанию. Нолан тремя метрами выше смотрит на нее сверху вниз. Крамер, Чун и Гомес свободно рассыпались вокруг. Кризи с Йегером — слишком далеко для визуальной идентификации, но рисунок сознаний воспринимается достаточно отчетливо, — устроились на корпусе подальше.