Кларк уставилась на нее взглядом статуи. Может, перемирия последних лет мало. Может, новые события, требующие нового взаимопонимания, расколют хрупкое доверие, выросшее между ними двоими. Может, Роуэн сейчас выглядит в ее глазах обманщицей. Может, она потеряла последний шанс предотвратить катастрофу. Бесконечные секунды каменеют в холодном густом воздухе.
— Твою же мать, — вырывается наконец у Кларк. — Если это выйдет наружу, все пропало.
Роуэн хватается за ниточку надежды.
— Надо постараться, чтобы не вышло.
Кларк качает головой.
— И что мне делать: сказать Раме, чтобы бросал работу? Пробраться в лабораторию и разбить образцы? Они и так считают, что я с вами в одной постели. — Лени горько усмехается. — Что ни делай, своих я потеряю. Мне и так не доверяют.
Роуэн откидывается в кресле, прикрывает глаза.
— Знаю.
Кажется, она постарела на тысячу лет.
— Проклятые вы корпы. Всюду дотянулись, ничего не оставили в покое.
— Мы всего лишь люди, Лени. Мы делаем... ошибки.
Внезапно чудовищная, абсурдная, астрономическая степень этого преуменьшения доходит до нее, и Патриция Роуэн не может сдержать хихиканья.
За нее много лет не числилось таких вольностей. Лени поднимает бровь.
— Извини, — выговаривает Роуэн.
— Ничего. Это действительно смешно. — Рифтер раздвигает уголки губ в привычной полуулыбке, но и та тотчас пропадает. — Пат, по-моему, мы не сможем их остановить.
— Должны.
— Никто уже не хочет разговаривать. Не хочет слушать. Один толчок — и все рухнет. Узнай они хотя бы об этом нашем разговоре...
Роуэн мотает головой, упрямо не желая верить. Хотя Лени права. В конце концов, Роуэн известна ее история. Она разбирается в политике. Если простой разговор с другой стороной конфликта воспринимается как предательство, значит, точка невозврата пройдена.
— Помнишь нашу первую встречу? — спрашивает Лени. — Лицом к лицу?
Роуэн кивает. Она свернула за угол и увидела перед собой Лени Кларк, пятьдесят кило черной ярости.
— Восемьдесят метров в ту сторону, — вспоминает она, тыча пальцем через плечо.
— Уверена? — спрашивает Кларк.
— Еще как, — говорит Роуэн. — Я думала, ты меня уб...
И замолкает, пристыженная.
— Да, — говорит она, помолчав, — это была наша первая встреча. Действительно.
Лени смотрит перед собой, на погасший экран в собственной голове.
— Знаешь, я думала, ты могла участвовать в собеседовании. До того, как ваши покопались у меня в голове. Никак не выходит определить, что именно там отредактировали, понимаешь?
— Я потом видела видеоматериалы, — признается Роуэн. — Когда Ив давал рекомендации. Но лично мы не встречались.
— Конечно, нет. Ты была классом выше. Тебе было не до встреч с наемными работниками. — Нотки злости в голосе Лени немного удивляют Роуэн. После всего, что она для нее сделала, после всего, что простила — странно, что такая малость еще может причинить боль.
— Мне сказали, тебе так будет лучше, — тихо говорит Роуэн. — Правда. Сказали, ты будешь счастливее.