Суета и смятение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Эти же люди молчат, когда трамваи, проезжая, так трясут стены, что картины перекашиваются. И шум им тоже не мешает. Интересно, какова цена нервов, ежегодно страдающих от городского гула. Да, жизнь в «растущем городе» обходится недешево, даже если нам нечего достать из кармана.

— А кому идет вся плата? — спросил Биббз.

— Не мне! — засмеялась она.

— Никому. Никакой платы нет, есть лишь деньги. Да и те в достаточном количестве только у толстосумов из деловых кварталов. Именно такой судьбы для меня хочет отец.

— Да. — Она улыбнулась и кивнула. — А ты не хочешь этого, тебе это не нужно.

— Но ты же не считаешь меня лунатиком, видящим сны наяву, Мэри? — И он рассказал ей о новых планах мистера Шеридана, умолчав о страстности и живописности их представления. — Думаешь, правда на моей стороне?

— Никаких сомнений! — воскликнула она. — По-моему, в мире и без того слишком мало счастливых людей, а ты говоришь, что понял, что делает тебя счастливым. И если это мечты и сны — пусть так и будет!

— Сама мысль о том, что придется идти туда… иметь дело с деньгами… переполняет меня такой ненавистью, какую я не испытывал, отправляясь в цех! — сказал он. — Ненавижу! Ненавижу этот город, живущий только кучей денег… — да ты оглянись вокруг! Посмотри на него зимой. Снег так старательно пытается сделать его уродство выносимым, но уродство побеждает; оно само делает снег ужасным; он черен на поверхности и замаран у земли, там, где грязь и мерзость нечистых улиц. Но грязь, и уродство, и суета, и шум еще не худшее; хуже то, ЧТО эти грязь, уродство, суета и шум несут в себе! Внешнее внушает отвращение, но оно лишь выражает дух происходящего — этот слепой зародыш души, но пока он не душа… а просто алчность! И всё из-за глупых порывов «вперед»! Разве братство не лучше? Я бы не хотел никого обгонять, даже если бы мог; я бы с большей радостью помогал остальным не отставать от меня.

— На днях я кое-что прочитала и заучила наизусть для тебя, — произнесла Мэри. — Однажды Бёрн-Джонс[33] сказал о картине, которую собирается написать, следующее: «На полотне я изображу человека, идущего по большому городу, где всё наполнено счастьем и жизнью: изображу детей, гуляющие парочки, женщин, прильнувших к окнам в домах по всему огромному пространству длинной улицы, заканчивающейся у городской стены, а в нее я помещу распахнутые ворота с видом на зеленый луг и на жатву в поле; и над головой этого человека будет бушевать вихрь осенней листвы, принесенной из-за ограды маленького кладбища».

— Если бы я мог писать картины, — ответил Биббз, — то изобразил бы девушку, идущую по улице большого города, наполненного оглушительной и пустой жизнью: детей там учат лишь зарабатывать деньги, влюбленные стремятся обогатиться, женщины давно оставили попытки отмыть окна; ворота в тот город широко открыты, и через них видны трущобы, бойни, склады, а вокруг головы этой девушки вьется ураган из сажи… — Он задумался и добавил: — И всё же я рад, что твои щеки запачкались. Я почувствовал себя твоим братом… из-за того, как ты протянула мне платок и разрешила стереть грязь. Хотя Эдит никогда…

— Никогда? — спросила Мэри, потому что он вдруг умолк.

— Никогда. И я… — Он не сказал больше ни слова, только покачал головой. Потом понял, что они идут мимо Нового дома, и громко вздохнул. — Мэри, наша прогулка почти завершена.

Она выглядела столь же отрешенной.

— А ведь верно, Биббз.

Молодые люди молча дошли до калитки Вертризов. Не успели они остановиться там, как дверь особняка Роскоу отворилась и появился хозяин с пугающе бледной женой. Но по Сибил не было видно, что болезнь ослабила ее: она довольно бодро шла рядом с Роскоу, не держась за его руку. Они пересекли улицу и, кажется, не заметили Биббза и Мэри; войдя в Новый дом, они исчезли из вида. Мэри мрачно поглядела им вслед, но Биббз в это время смотрел на Мэри, потому не видел брата с женой.

— Мэри, — сказал он, — ты такая серьезная. Что-то беспокоит тебя?

— Нет, Биббз. — Она одарила его веселым взглядом, отчего душа его внезапно запела.

— Я знаю, тебе хочется домой… — начал он.

— Нет. Не хочется.

— Мне не следует тебя задерживать, и пойти с тобой тоже нельзя… но… я хотел сказать… я так глупо вел себя утром, ворчал на сажу и всё такое… хотя в то же самое время я… Мэри, я думаю, что это была самая счастливая наша прогулка. Правда. И… сам не знаю, почему… мне показалось, что я буду помнить ее вечно. А ты, — он заикался, — ты такая… такая красивая сегодня!

— Наверное, это из-за сажи на щеке, Биббз.

— Мэри, можно тебя кое о чем спросить?

— Конечно.

— Я много думал об одной вещи, но всё равно ничего не понимаю. Осенью ты носила меха, но сейчас гораздо холоднее, а ты… ты их больше не надеваешь. Почему?

На мгновение она опустила глаза и вспыхнула. Потом весело посмотрела на него.

— Биббз, если я тебе отвечу, обещаешь больше ничего не спрашивать?

— Да. Почему ты перестала их носить?

— Потому что поняла, что без них теплее! — На секунду она взяла его за руку, рассмеялась ему прямо в лицо и убежала в дом.

Глава 28

Нечитанные книги обладают одним отрадным свойством: красота их корешков может сделать даже закупленную оптом библиотеку уютнее всякой гостиной для тех семейств, для которых расставленные на полках тома всё равно что запечатанные намертво. Таким вот уютным прибежищем библиотека стала для Шеридана, не читавшего ничего, кроме газет, деловой корреспонденции и счетов, и смотревшего на книги, как иные смотрят на безделушки или макраме; если он был дома и при этом не спал или не ел, значит, он находился в библиотеке.

[33] Э́двард Ко́ли Бёрн-Джонс (1833–1898) — английский живописец и иллюстратор, один из наиболее видных представителей движения «Искусств и ремесел».