– А это у меня игра такая, сейчас расскажу, только ты смеяться будешь, – начал Деми, довольный, что можно поговорить о любимом предмете. – Я представляю себе, что ум – это круглая комнатка, а моя душа – такое крылатое существо, которое там живет. А на стенках сплошные полочки и ящички, и в них я храню свои мысли и вообще все, что во мне есть хорошего и плохого. Хорошее я держу на виду, а плохое – под замком, только оно все равно вылезает, приходится прятать обратно, запихивать, потому что оно очень сильное. А когда я остаюсь один или перед сном, я играю со своими мыслями, придумываю что-то, что хочу, то и делаю. А по воскресеньям я навожу в своей комнатке порядок, разговариваю с тамошним обитателем, объясняю ему, как нужно поступать. Он иногда ведет себя плохо, не слушается, тогда я его браню и веду к дедушке. Дедушка умеет его переубедить, ему делается стыдно, потому что дедушке тоже нравится эта игра, и он дарит мне всякие отличные вещи, чтобы положить в ящички, и рассказывает, как понадежнее запереть озорников. Может, и ты так попробуешь? Игра отличная.
На лице у Деми отразилась такая решимость и вера в себя, что Дан не стал смеяться над его причудливой выдумкой, а рассудительно произнес:
– Нет такого крепкого замка, чтобы запереть то, что во мне есть плохого. Да и в комнатке моей такой беспорядок, что и не разгребешь.
– В ящиках, где ты держишь свои вещи, всегда образцовый порядок; неужели тебе с этими не управиться?
– Я просто не умею. Покажешь как? – Судя по всему, Дану понравился детский подход Деми к тому, как содержать в порядке свою душу.
– Попробую, вот только не знаю как, разве что такими же словами, как и дедушка. У меня, как у него, не получится, но я постараюсь.
– Только никому не говори. Будем иногда приходить сюда и разговаривать, а в отплату я буду тебе рассказывать то, что знаю сам. Устраивает? – И Дан протянул другу большую загрубевшую ладонь.
Деми с готовностью подал ему свою гладкую ладошку, и они скрепили договор рукопожатием; дело в том, что в мирном и счастливом мире, в котором прожил всю свою жизнь младший из мальчиков, львы играли с ягнятами, а маленькие дети в невинности своей преподавали уроки старшим.
– Ш-ш! – шикнул Дан, указывая в сторону дома. А Деми как раз собирался поведать еще одну штуку о том, как укрощать плохие мысли и держать их в смирении. Глянув вниз, они увидели, что в их сторону медленно идет миссис Джо, читая на ходу, а за ней семенит Тедди и тащит на веревочке перевернутую тележку.
– Дождемся, пока они нас увидят, – прошептал Деми, и оба умолкли, поджидая, когда гости подойдут ближе: миссис Джо так увлеклась чтением, что шагнула бы в ручей, если бы Тедди не остановил ее такими словами:
– Мумуля, хотю ловить йибку.
Миссис Джо оторвалась от восхитительной книги, прочитать которую пыталась уже неделю, и стала искать материал для удочки – мастерить игрушки она умела буквально из ничего. Не успела она выломать палочку из изгороди, как к ногам ее упала гибкая веточка ивы. Подняв глаза, она увидела, что наверху, в гнезде, смеются мальчики.
– Туда! Туда! – запросился Тедди, вытягивая ручки и хлопая юбками[320], как будто собирался взлететь.
– Я слезу, а ты залезай. Мне нужно сходить к Дейзи. – И Деми удалился, мысленно составляя рассказ про девятнадцать кошек с захватывающими эпизодами про бочку и башмак.
Тедди тут же взмыл вверх, а потом Дан проговорил со смехом:
– Залезайте и вы, тут места много. Я вам подсоблю.
Миссис Джо оглянулась через плечо, но никого поблизости не оказалось; ей понравилась эта шалость, и она ответила со смехом:
– Ладно, залезу, если ты никому не скажешь.
И она в два легких шага очутилась на иве.
– Я с тех пор, как замуж вышла, ни разу еще не лазала по деревьям. А в детстве очень это любила, – сказала миссис Джо, одобрительно озирая тенистое гнездышко.
– Можете почитать, если хотите, а я поиграю с Тедди, – предложил Дан и начал сам мастерить удилище для нетерпеливого Малыша.
– Мне больше не хочется читать. Чем вы с Деми тут занимались? – спросила миссис Джо. По задумчивому выражению лица Дана она поняла, что того одолевают какие-то мысли.
– Да просто разговаривали. Я сперва ему рассказывал про всякие листочки, а он мне – про одну свою занятную игру. Так, майор, можете идти удить. – В качестве последнего штриха Дан прикрепил к согнутой булавке, которая висела на бечевке, привязанной к удилищу, крупную муху.
Тедди свесился вниз и погрузился в высматривание рыбы – в том, что она приплывет, у него не было ни малейших сомнений. Дан придерживал его за юбочку, чтобы он не навернулся в ручей, а миссис Джо очень быстро разговорила Дана, начав первой:
– Очень хорошо, что вы с Деми разговаривали «про всякие листочки», ему это чрезвычайно полезно. Было бы здорово, если бы ты его иногда учил и брал с собой на прогулки.
– Я бы с удовольствием, он же страшно умный, вот только…
– Только что?
– Вряд ли вы мне его доверите.
– Почему?
– Ну, Деми такое сокровище, очень хороший мальчик, а я как раз плохой, – я думал, вы не разрешите нам общаться.
[320] …вытягивая ручки и хлопая юбками… – Трехлетний Тедди, как было принято в те времена, ходит в платьице с просторной юбкой; лет до четырех-пяти мальчиков и девочек одевали одинаково.